– Ах да… – вспомнил Загогуйло про Радика и убрал портсигар в карман, – ну ты вообще от жизни отстала Загубина, – за людоедство! Он собутыльников своих убивал, потом фарш из них крутил, пельмени, как вы тогда с Веркой, делал и соседям продавал. У вас, кстати, никто из знакомых не пропадал? Шучу, шучу!
Но Антонину, зажав рот ладошкой, уже побежала в ванную.
– Ну и дурак ты, Василий Степанович Загогуйло, хоть и ударник Коммунистического труда! – строго сказал Михаил Сергеевич голосом баллотирующейся в депутаты Верховного совета СССР передовой эстонской доярки Марты Аавиксоо.
Лева положил себе в белую тарелку с золотистой каемочкой пять пельменей, обжаренных в сливочном масле, аккуратно перелил хреновину Валентины Петровны из полулитровой банки в соусник Туймазинского фарфорового завода и капнул из соусника с голубым нефтяником на боку точно в серединку каждого пельменя.
– Представляешь, Тоня, в югославском Загребе родился пятимиллиардный человек!
– Может быть, коньяка хочешь? Плиску импортную? – поддержала разговор Антонина.
– Ну что ты, мне же сегодня к дяде Грише в шахматы играть, да и не люблю я эти болгарские коньяки из ближнего Подмосковья. Но ты только представь – нас на Земле пять миллиардов! А ресурсов не хватает! Ты вот воду до конца не выключила, а пресной воды катастрофически не хватает! – Лева съел пять пельменей и положил себе со сковороды еще три.
– Это я, чтобы ржавчина прошла, – завернула кран Антонина.
– Странно, обычно я магазинные пельмени не ем, а они, оказывается, с хреновиной да обжаренные – ничего! – Лева положил себе еще два пельменя.
– Эх!.. – загрустила Антонина, – жаль, что пять миллиардов раньше не случились, а то бы мой Радик юбилейным мог стать!
– Ну! – усмехнулся Лева и взял еще один пельмень, – кстати, вместо Плиски, может быть, кофе?
– У меня только чай, но зато индийский со слоном – Люся подарила за то, что я заявление в профком Ольге Львовне написала, чтобы за мной место в общежитие оставили, так как я буду красить полы в квартире, а маленькому ребенку нельзя дышать коричневой краской. Теперь к Люсе, может быть, не подселят Луизку-практикантку, – Антонина снова открыла кран, из крана потекла пресная холодной вода коричневого, как половая краска, цвета.
– Нет, – сказал Лева, – чаю не хочу, – и засобирался домой.
– Хоть ты, Лева, и умный! – сказал ему на прощание Равмер Хасанович Хабибуллин, – но какой-то ты не наш! Ты, наверное, родину не любишь!
Антонина переключилась со второго канала телевизора на первый, и двухметровый голубоглазый офицер КГБ Драгин в сером костюме среднестатистического младшего научного сотрудника НИИ стали и сплавов утвердительно кивнул, подтверждая слова Хабибуллина. Драгин открыл дверь длинного черного лимузина. Коварный ветерок вывернул полу его серого пиджака, и страна увидела отливающий на солнце розовый шелковый подклад от Дольче с Габбаной. Драгин быстро усмирил ветер, Михаил Сергеевич вылез из лимузина и тут же рассказал случайно попавшимся на пути следования его кортежа школьникам в выглаженных костюмчиках и накрахмаленных белых фартучках о том, что Родина – это не картинка в букваре, не березка в поле, не буденовка в шкафу.
– Родина – это… – Генеральный секретарь повернулся к свежеизбранному члену Политбюро ЦК КПСС Яковлеву, – вот Александр Николаевич сейчас вам расскажет!
– Главное, – поправил пионерский галстук стоящему рядом с ним комсомольцу Яковлев, – это не замыкаться на так называемой географической родине, надо сближаться и с другими народами, в западных ценностях тоже есть много ценного, а в так называемой географической – достаточно неприглядного. Поэтому, молодые строители светлого будущего, – не замыкайтесь на географии, напирайте на социологию, политологию, футурологию, осваивайте и другие разговорные жанры!
Первый сирийский гражданин взмыл в Космос. Вместе подполковником ВВС Сирии Мухаммедом Ахмедом Фарисом на космическом корабле Союз ТМ-3 стартовали подполковник Александр Степанович Викторенко и просто Герой Советского Союза Александр Павлович Александров.
30 июля экипаж в составе Викторенко, Александрова и Фариса благополучно вернулся на землю. На следующий день в реабилитационном центре Фарис приобнял Викторенко и сказал:
– Эх, Александр Степанович, звали бы тебя Мухаммедом, я бы в твою честь сына своего назвал, которого носит моя жена Акиль!
Пожал плечами подполковник Викторенко.
Приобнял Фарис Александрова:
– Эх, Александр Павлович, звали бы тебя Ахмедом, я бы тогда в твою честь сына своего назвал, которого носит моя жена Акиль, уже подарившая мне дочь Гадиль и сына Кутайбу!
Пожал плечами и Герой Советского Союза Александров.
– А ты назови сына как-нибудь обобщающе и многообещающе, – предложили товарищи по космосу.
Задумался Мухаммед Ахмед.
«400 иранских паломников, протестующих против агрессивной политики США и Израиля, были убиты в Мекке в столкновениях с саудовскими службами безопасности», – сказал, глядя в глаза Фарису, Игорь Кириллов.
Всплеснула руками Антонина.