Далее шли результаты вскрытия, но он не дочитал. В бешенстве скомкал было бумагу и уже было замахнулся швырнуть её в корзину… Но что-то его остановило, он расправил ладонью листы бумаги и прочёл ещё раз, особенно результаты вскрытия, которых было…
Два!
Второе вскрытие опровергало первое:
Его стошнило недавно выпитым кофе в корзину для мусора, после чего он вскрикнул:
- Да кто ты такой, чёрт тебя побери?!
Информация об авторе письма – польском еврее после оккупации Польши Вермахтом сбежавшего в СССР, а оттуда неведомо какими путями перебравшегося за океан, пришла с двух сторон. Советы через свои дипломатические представительства и «Совместную советско-германскую комиссию по расследованию польских преступлений против человечности», в поте лица разыскивали его родственников.
«Из-за океана» же, пришло сообщение что вся Америка «стояла на ушах» от прогнозов Вольфа Мессинга…
На одних ставках на бирже он сделал за неполные три месяца не менее миллиона долларов!
И вот настало первое мая сорок первого года – совещание в Ставке Гитлера…
Хотя к сегодняшнему дню Рудольф Гесс уже знал кто такой Вольф Мессинг, но решение Фюрера начать войну против России именно 22-го июня, ошеломило его.
За исключением отдельных моментов, конечно, «Директива» о начале «Барбароссы» была слово в слово с тем текстом, что он прочёл в письме этого еврейского «менталиста».
Услышав её, «Наци №2» сидел и разевал рот, как выброшенная на берег рыба и в его висках стучало:
«Если верным оказалось первое предсказание, то…».
Быть «великомучеником» - хотя и прожившим без малого век, ему не улыбалось - от слова «ничуть». Ещё меньше «улыбалось» стреляться по примеру Адольфа в Бункере Рейхсканцелярии…
Довольно мерзкое место если признаться из-за вечной сырости, не дай Бог там подохнуть!
Он поочередно смотрел на присутствующих - вспоминая про их ужасный конец согласно пророчеству и, ему также ужасно не хотелось травить цианидом свою жену и детей, как Геббельс. Иль самому травиться в лагере для военнопленных, как Генрих Гиммлер. Или быть размазано-растёртым гусеницами русских танков по берлинским развалинам, как сотни тысяч стариков и детей из «Фолькштурма».
Как и всякому живому организму на этой планете, Рудольфу Гессу хотелось завершить свой земной путь как можно позже (в девяносто три года до коих он дожил – жизнь только начинается!), желательно своей смертью и на собственной постели, в окружении детей, внуков и правнуков.