…чтобы отвлечься, я придумал волшебный дворец, превосходящий всякое воображение, все, что способен вообразить скромный человеческий гений (с гротами, садами, башнями, фортами, музеями и скульптурами), стараясь возродить древнюю архитектуру примитивных времен; получилось так красиво и живописно, что образ этот по меньшей мере десять лет стоял у меня перед глазами… однако от сна до яви дистанция огромного размера; я никогда не держал в руках мастерка каменщика… и совершенно не знал правил архитектуры.
Он начал развозить почту с тележкой, собирая днем и ночью все больше необычных камней, а утром и вечером строил; времени на сон почти не оставалось. Так продолжалось треть века. Построенный в итоге «Идеальный дворец Почтальона Шеваля» воплотил все идеи своего создателя, по большей части основанные – как и в случае с Таможенником Руссо – на картинках из журналов, фотографиях, альманахах вроде
СОРОК ЛЕТ Я РЫЛ,
ЧТОБ СЕЙ ДВОРЕЦ ВОЛШЕБНЫЙ
ВОЗДВИГНУТЬ НА ЗЕМЛЕ.
РАДИ МОИХ ИДЕЙ ТЕЛО МОЕ ПОШЛО НАПЕРЕКОР ВСЕМУ:
ВРЕМЕНИ, НАСМЕШКАМ, ГОДАМ.
ЖИЗНЬ СКОРОТЕЧНА,
НО МЫСЛЬ МОЯ ПРЕБУДЕТ В ЭТИХ КАМНЯХ.
На строительство «Идеального дворца» у этого гордого и самоуверенного человека ушло, по его словам, 10 тысяч рабочих дней (или 93 тысячи часов). Когда он закончил его в 1912 году, то сразу же принялся за строительство усыпальницы на соседнем кладбище, которую он успел закончить до своей смерти в возрасте восьмидесяти восьми лет в 1924 году. Бретон и другие сюрреалисты теоретически могли бы с ним встретиться, но этого не произошло; неизвестно, когда они впервые приехали в Отерив, однако «Идеальный дворец» сразу же стал одной из святынь сюрреализма. Макс Эрнст сделал коллаж, посвященный Почтальону Шевалю, Бретон написал о нем поэму (в пандан к стихам Аполлинера о Таможеннике Руссо). Они видели в его творении дворец бессознательного, который не удавалось построить ни одному архитектору, почти безукоризненную фантазию, в которой формальные приемы обычных эдвардианских садовников – гроты, камни, раковины – внезапно возвысились до вершин обсессии и откровения.
Сюрреалисты никогда не сомневались в существовании иррационального, инстинктивного и магического мира, они даже составили его карту. В ней страны обозначены в соответствии с интересом, который они представляют для сюрреалистов. Поэтому Англии там нет, а вот Ирландия, которую они считали землей мифа, кельтских корней и революции героев, занимает много места. Соединенные Штаты растворились между Мексикой и Лабрадором. Австралия еле видна, тогда как Новая Гвинея размером почти с Китай; остров Пасхи с огромными каменными головами – главной загадкой археологов Океании – опять же огромный. Африка небольшая – вероятно, потому, что африканское искусство «открыли» кубисты, а вот маски и тотемы из Океании были уже культурной колонией сюрреалистов, поэтому Меланезийский архипелаг, особенно Новая Ирландия, непропорционально раздулся. В Европе остался один Париж. Россия гигантская, а вот Испании нет вообще – любопытная деталь, учитывая, что там родились два главных художника сюрреализма (Дали и Миро), а также один из его предшественников (Пикассо).
