– Я помню, вы говорили, что в Шоко-школе учится ваш племянник, – кивнул Дима. – Наверное, вам не помешает знать подробности тамошних дрязг. Розовые очки – это, конечно, красиво, но непрактично…
Я покраснела.
Дима поразительно рассудительный и трезвомыслящий молодой человек, я рядом с ним то и дело чувствую себя крылатой героиней басни «Стрекоза и Муравей». Не в том смысле, что мой помощник труженик, а я барыня-лентяйка, вовсе нет, работаем мы оба много и добросовестно. Просто я иногда бываю непредусмотрительной и наивной, а Дима – нет, никогда.
Каюсь, относительно Сенькиного обучения в элитной школе у меня были нереалистичные ожидания, которыми я как-то поделилась с помощником. Он тогда не стал опускать мечтательницу с небес, хотя смотрел скептически, а вот теперь, значит, не упустил возможность несколько «заземлить» меня.
– В чем суть? – я не сомневалась, что Дима уже просмотрел материалы дела.
– Учителя уволили, он с этим не согласен, требует восстановить его в должности и оплатить вынужденный прогул.
– Он? Учитель – мужчина? – подивилась я. – Редкое явление для современной отечественной школы… А за что уволили-то?
– За что обычно увольняют нас, отечественных мужиков? – Дима, похожий на отечественного мужика куда меньше, чем на английского джентльмена, пожал плечами в элегантном пиджаке. – За пьянку, конечно.
– В Шоко-школе работал пьяница? – я удивилась пуще прежнего. – А говорят, что туда устроиться труднее, чем в Администрацию Президента: огромный конкурс на вакансии, потому как платят там выше среднего.
– Подробностей не знаю, я только заявление по диагонали прочитал, – признался помощник.
– Узнаем и подробности, – пробормотала я, в свою очередь погружаясь в чтение бумаг.
Впрочем, детализацию я рассчитывала получить из другого источника, и поэтому вечером после работы позвонила сестре.
– Да! Что? – гаркнула мне в ухо Натка.
Голос ее почти терялся в каком-то диком реве.
– Ты где? – проорала я в ответ.
Слишком громко: из своей комнаты выглянула Сашка, сделала большие страшные глаза, с намеком помахала мне смартфоном, как флажком, и снова спряталась, поплотнее прикрыв дверь. Понятно, юная блогерша то ли записывает видео, то ли выкладывает сторис и нуждается в тишине.
– На карте! – Натка у меня в ухе рявкнула так, что тишина все же наступила, потому что я ненадолго оглохла.
Отведя подальше руку с трубкой, я похлопала себя по уху, а заодно прикинула, о какой карте речь.
Если о карте мира, то Натка определенно в какой-то горячей точке – до того, как оглохнуть, я явственно расслышала рев танковых двигателей и грохот железных траков. Так, где у нас нынче война?
– В Сирии? – недоверчиво уточнила я приблизительные координаты, воссоединив трубку и ухо.
– Почему в Сирии? В Москве, – Натка заговорила тише, рев и грохот вроде как отодвинулись. – В нашем торговом центре появились прикольные игровые симуляторы, Сенька на моцике гоняет, а я на карте. А что?
– Тебе сколько лет? Какой игровой симулятор? Ты на часы смотрела – уже почти десять, вы почему до сих пор не дома?
– Нас Костя в кино водил, у него сегодня неожиданно образовался свободный вечер, – Наткино прерывистое дыхание выправилось, голос стал тверже. Похоже, она благополучно доехала до финиша. – Так что у тебя случилось?
– У меня-то все нормально, ты мне о ваших делах расскажи, про Шоко-школу, – я перешла к сути. – Мне сегодня дело принесли, уволенный учитель подал иск к вашему элитному учебному заведению. Ты в курсе?
– Эм-м-м… Вроде было что-то такое в родительском чате, – без уверенности ответила Натка. – Хочешь, я сейчас посмотрю, а потом перезвоню тебе? Минут через двадцать, Сенька уже тянет нас в макдак, юный гонщик проголодался.
– Вы еще и не ужинали до сих пор! – возмутилась я. – Живо топай к кормушке, перезвонишь, когда будешь дома.
Но сестрица перезвонила мне только утром, едва успев до моего ухода на работу.
Я давно приучила родных и близких не звонить мне без крайней необходимости в рабочее время. Как судья, я не могу в процессе отвлекаться на телефонные разговоры. Тем более что у меня и карманов в мантии нет – некуда положить мобильник, он на столе в кабинете остается.
– Так, я посмотрела, действительно, про уволенного учителя в чате было, – Натка сразу взяла быка за что положено. – Но тему не муссировали, прошлись по ней вскользь, потому как учитель этот у нас в начальной школе не работал. У него в этом году девятые и одиннадцатые классы были, которым экзамены сдавать.
– Значит, это был хороший учитель, знающий и опытный, – предположила я. – Выпускные классы – это очень большая ответственность.
– Ага, и нагрузка не дай бог, и ответственность, и стресс, – поддакнула сестрица. – Мужик, видать, не выдержал и сорвался с катушек. Напился прямо на рабочем месте.
– На уроке?!
– Да нет, в учительской, но там же тоже нельзя. Разве что на праздники чуть-чуть, у педагогов ведь должны быть какие-то корпоративчики, днюшки и тэ дэ, – Натка заколебалась. – Мы же дарили нашим мужикам-педагогам – физруку и музыканту – на День учителя армянский коньяк…
