Фея нахмурилась, и я поспешила добавить:
- Папа был бы огорчён, если бы с этими книжками что-нибудь случилось. Фамильная ценность... я думала, они будут в дороге чем-то вроде талисмана.
- О.
- Конечно, после всего, что ты для меня сделала, я не смею просить... - потянула я и умолкла, с самым тоскливым видом уставившись перед собой. Потерянные души шептали мне, что феи, даже светлые, не так уж непогрешимы, и от меня слишком веет тьмой, чтобы Соль могла распознать ложь. А играла я - благодаря подсказкам умерших давным-давно женщин - безупречно.
- Не отчаивайся! - нарушила тишину фея солнечного света, порывисто бросаясь мне на шею и едва не опрокинув тем самым с салазок. - Конечно, Лдокл велел нам лететь прямо ко мне домой, но что нам до того? Небольшой крюк никому не повредит, ведь ты же будешь со мной!
Узкие салазки феи без труда протискивались между домами Эрода, немного заваливаясь на бок на поворотах. Когда мы только влетели в город через ворота, голуби неслись так быстро, что я чуть не вывалилась на первом же перекрёстке, и фея, по моему настоянию, велела им лететь помедленнее. Фею, желающую посетить город, стражники ни о чём не спрашивали, и они не стали ни вглядываться в её спутницу, ни объяснять кратчайшую дорогу до гостиницы. Это было мне на руку, потому что я собиралась рассчитаться с долгами как можно скорее, а для этого нам требовалось изрядно попетлять по городу.
Потерянные души едва ли не приплясывали от нетерпения. Запертые в пятой башне замка тьмы, они в то же время были близко, очень близко. Мне достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться кого-то из них. Мне достаточно было сказать "да", чтобы они смогли воплотиться в мире хотя бы на миг.
"Не пытайся выбрать кого-то из нас, сестра, - шепнула мне любовница тирана. - Мы все опасны, и все несчастны, и ты не сможешь определить достойного. Мы солжём тебе, если ты спросишь прямо, и никогда не скажем правды".
"Зачем вы мне это говорите?" - удивилась я.
"Просто позволь нам войти сюда, - попросила отравительница. - Дай своё согласие - и мы поможем тебе сбежать".
"Кто сказал вам, что я хочу сбежать от феи?" - неискренне запротестовала я.
"Твоё сердце, сестра" - ответила любовница тирана.
"Никто не заставляет тебя бежать, если ты не хочешь, дитя" - сказал старик учёный.
"Ты можешь покорно вернуться в плен" - сказал разбойник.
"Сделка есть сделка, - кивнул торговец. - Но зачем отказываешься от помощи, которую мы предлагаем?"
"Я дала слово... - растерялась я. - И, потом, демон сказал, что накажет меня, если..."
"А! - засмеялась отравительница. - Боишься наказания! Похвально!"
"Перестань!" - возмутилась я.
"Ты клялась, что вернёшься к сроку, - проговорил судья, - но тьма может дать тебе могущество большее, чем у демона. Кто заставляет тебя принимать наказание, если ты сильнее?"
"Он никогда не причинит тебе вреда" - произнёс король, прижимая к себе свою любовницу.
"Я научу тебя, как подчинить мужчину без всякого волшебства" - пообещала она.
"Верь нам, сестра!" - поддержала её отравительница.
"Беги от феи! - закричали все вместе. - Спасайся!"
Покачав головой (весь разговор занял, кажется, меньше минуты), я дала внутреннее согласие, которого так не хватало потерянным душам, и открыла своё сердце для тьмы. Проклятье! Почему меня никто не предупредил, что это так больно? Так ужасно? Я чувствовала запах дыма, и запах свежей крови, и вонь нечистот, после которой даже гарь казалась нектаром. В ушах звенели крики - женщин, чьи лица искажены страстью, и девушек, которых берут силой, детей, избиваемых палками, мужчин, умирающих под ударами оружия. Перед глазами проходили картины прошлого. Богатство - горы сокровищ, дорогие ковры и мебель, неприступные замки и роскошные залы. Почести - толпы народа, выкрикивающих одно имя, цветы по копытами коней, склонённые спины и ковровые дорожки. Власть - парадные мундиры стражи и кожаные наряды палачей, которые скрывают свои лица, плети и палки, которыми добиваются любви и уважения народа. Жестокость - кровь, боль, горящие дома, разрушенные стены, умирающие от голода дети. Болезни - изуродованные тела, скрюченные руки и ноги, горящие глаза и запавшие щёки. Все беды и искушения прошлого промелькнули передо мной, и я кричала, захлёбывалась криком вместе с теми, кто давно уже откричал своё, но ни звука не вылетало из-за моих губ.
Наваждение пропало так же внезапно, как и нахлынуло, и фея ничего не успела заметить - слишком старательно она вглядывалась вперёд, пытаясь отыскать дорогу в незнакомом городе. На моё счастье - или несчастье? - в Эроде она появилась в первый раз сейчас, со мной.
- Слышишь? - напряжённо спросила фея.
- Нет, не слышу, - хрипло, будто и впрямь сорвав голос криком, отозвалась я.
- Там, за углом... - И Соль засвистела, приказывая голубям повернуть в поисках таинственного звука. Вскоре и я почувствовала недоброе: издалека доносились детские крики, и таких злых интонаций я никогда не слышала ни у одного ребёнка.
