Шеф бюро наконец повернулся и сказал ему:
– Если пророчество не сбудется, то оно уже не пророчество. А значит, нам остается только следить за предстоящими событиями.
Борис хотел было возразить, но директор поднял руку, призывая его к молчанию, и сказал тяжело и весомо:
– А если и вмешиваться в судьбу, то очень тонко и деликатно. Это как разминировать бомбу. Поэтому этим делом займется Шон.
Борис впервые слышал это имя.
– Кто?
– Познакомишься. Так как ты горишь желанием что-то делать, присоединишься к нему. Шон не особо аккуратный в подаче рапортов. Будешь руководить поиском и докладывать. Попробуйте, может, вам удастся разгадать, кто те двое из пророчества. Я пошлю Шона к тебе.
Он наконец-то встал с подоконника, распрямившись во весь свой двухметровый рост.
– А теперь давайте освобождайте кабинет. И почему тут все завалено мусором? Где Элис? – Он подошел к столу и нажал кнопку вызова секретарши. – Элис, принесите наконец свежее кофе и утреннюю корреспонденцию и уберите тут все.
– Еще только полвосьмого, мистер Миллер, – пропищало из селектора, – почту доставляют в восемь.
Дэн начал собирать рулоны со стола, а Борис схватил пончик с подноса и вышел из кабинета. Ну вот, как он и мечтал, ему наконец-то дали первое стоящее расследование, но, кажется, оно будет и последним.
Шон явился в маленькую каморку Бориса, громко называемую кабинетом, только в половине десятого. Это был высокий, сутулый человек, от которого несло вином. Вид его был помятый и какой-то странный. Не смотря на солнечную майскую погоду, на голове его была шляпа с опущенными полями, а лицо снизу по-ковбойски закрывал серый платок, воротник же длинного черного плаща был высоко поднят.
– Это что за маскарад, приятель? – вместо приветствия раздраженно сказал ему Борис. Так как этот человек своим разгильдяйским видом с первого взгляда вызвал у Бориса антипатию.
– Аха, он самый, – хрипло проговорил Шон. Он сразу развалился в кресле и закинул на стол ноги, не боясь продемонстрировать свои стертые никогда не чищенные башмаки. – Давай, выкладывай, что там к чему. Шеф плел что-то невнятное, и завершил свою болтовню как депрессивный суицидальщик, находящийся в острой стадии болезни. Все что я понял, так это то, что надо кого-то найти. Так что давай в двух словах, что к чему.
– Мир катится к чертям, – сквозь зубы проговорил Борис, – а кроме грязного пьянчуги никого не нашлось?… И убери ноги со стола!
Шон лениво подобрал ноги и спокойно, без хвастовства, а просто, будто сообщая факты, сказал:
– Шеф меня потому выбрал, что я лучшая ищейка. Я бы послал тебя посмотреть мое дело, но оно засекречено. Но поверь мне на слово, я нашел всех кого мне поручали найти. И винцо или прочее горячительное мне в этом нисколько не мешает.
Борис стоял, поджав губы и сложив руки на груди. Потом, смирясь с ситуацией, сказал:
– Значит так, Шон… – начал было Борис и замолчал, ожидая, что тот скажет свою фамилию, но тот молчал. «Ага, хорошо, – нахмурился Борис еще больше, – значит просто имя, словно кличка пса, ну-ну». Было понятно, что от этого типа добиться подчинения будет очень трудно, но черт с ним с именем, закрытым лицом и даже с дисциплиной, главное был бы по-настоящему стоящей ищейкой, как он себя расписывает. Но что-то Борис в этом очень уж сомневался. – Задача наша проста. Остановить надвигающийся апокалипсис. И нас в команде только двое.
Борис замолчал, ожидая хоть какой-то реакции от этого пьянчуги, но, по не шевелящейся закутанной фигуре, ничего невозможно было понять, может тот вообще уже спал.
– Ты слыхал о Иерониме Орхе? – спросил Борис.
– Нет. Его что ли найти?
– Он умер сто тридцать четыре года назад, где-то на южных островах. Боюсь, ты от него и костей не разыщешь.
– Это еще вопрос, – пробормотал Шон.
– Иероним Орхе великий маг и пророк. Те его послания, что сумели расшифровать – исполнились. В его книге пророчеств 1231 послание. Его последнее послание, написанное им накануне смерти, было расшифровано бюро тринадцать лет назад, но по понятным причинам его обнародовать не стали, так как речь там идет об апокалипсисе. – Борис сделал эффектную паузу и продолжил: – Вот оно:
«Конец существования для простых людей наступит в месяц цветения миндаля. Вестником его будет гибель четырехкрылой птицы, которая столкнется с дутой жабой. Пройдет восемнадцать дней и земля содрогнется, взбурлит океан и проснется король океанских глубин. В тот день с земли исчезнут простые смертные, останутся лишь маги. Деяния рук человеческих обратятся в прах, будто их и не было. И вернутся в этот мир твари волшебные темные и светлые. И на земле воцаряться как в старь эльфы, гномы, орки и драконы. А виной всему этому будет безымянный рыцарь, что восславит черный напиток и дева-воительница».
– Хры-хы, – то ли хохотнул, то ли хрюкнул Шон, – забавненько, как этот древний дед назвал дирижабль дутой жабой.
– Так вот, – сказал, хмурясь, Борис, не такого эффекта он ожидал от пророчества, – предотвратить этот ужас мы можем, найдя этих двоих. И у нас на это лишь семнадцать дней.
