– Будьте уверены, они у меня есть, господин банкир. И вам уж точно не понравится, если широкой и заинтересованной общественности также станет известно об аморальном образе жизни вашего сына Альбрехта.
– Что значит аморальном? Что вы себе позволяете?
– Есть заявление вашего сына, кстати письменное, в котором он сознается, что у него есть игровые долги. Об этом вы знаете, фон Браун. Вы достаточно часто погашали его долги. А в случаях, когда вы отказывались помочь ему, он брал деньги у сомнительных источников, влезая в новые долги, что могло в итоге плохо кончиться. К тому же он продолжительное время встречался с известной в городе дамой средних лет, которая доставляла ему достаточно дорогостоящие радости. Учитывая все обстоятельства, у Альбрехта было достаточно поводов покинуть Штутгарт.
– Командировка? – Ротман задал вопрос банкиру.
Фон Браун покачал головой. На какое-то мгновение показалось, что он окаменел. Затем он схватил свою трость, надел шляпу и быстро вышел из кабинета.
Ротман в замешательстве сидел за своим письменным столом.
– Это все правда? – наконец спросил он.
– Что именно?
– О бумагах. И об Альбрехте.
– О бумагах наполовину. Насколько мне удалось выяснить, фон Браун тоже не знал, что речь идет о мошенничестве. Однако когда он впоследствии узнал, то попытался замять это дело, вместо того чтобы помочь своим клиентам выйти из этой сделки.
– Я посажу его за решетку.
– Это будет не так просто. Для этого нужны доказательства, а это будет проблематично. Вы же покупали акции за свой счет.
Ротман кивнул.
– С другими инвесторами такая же история, – объяснил Виктор. – Банковский дом не фигурирует ни в одной деловой операции.
– Это же мошенничество.
– Это стало мошенничеством. Но фон Браун выплачивает проценты другим способом. Потому что все, что касается его сына, на самом деле так, как я рассказал.
Ротман покачал головой.
– Я бы никогда о нем такого не подумал. Согласен, он не идеален, но я думал, что его можно легко исправить. И в родительском доме…
– Иметь деньги не означает иметь честный характер. В случае с Альбрехтом фон Брауном это подтвердилось, к сожалению, самым печальным образом.
– Значит, я был несправедлив к своей дочери, – сокрушенно сказал Ротман.
– Вас оправдывает тот факт, что вы желали ей самого лучшего, – примирительно ответил Виктор, уловив его быструю смену настроения. – Но Юдит отлично чувствует людей. Я думаю, она не вышла бы замуж за Альбрехта даже под страхом адских мук.
– Вероятно, вы правы. – Ротман глубоко вздохнул. – Но сейчас я буду вынужден продать фирму. Без денег банкирского дома мне не удастся продолжать управлять фирмой «Ротман».
– Как уже говорил, я располагаю суммой в сто тысяч марок, – Виктор вернулся к своему предложению. – Но только деньги будут выплачены на имя Юдит, не на ваше имя.
– На имя Юдит?
– Юдит войдет в состав правления фирмы «Ротман».
– Кто это сказал? – В этот момент Ротман все же попытался оказать сопротивление.
– Она будет хорошо работать.
– Разумеется, у нее есть хорошие идеи и она умеет работать с сотрудниками, но этого недостаточно, чтобы управлять фирмой.
– Вы разделите задания. И я уверен, что Юдит будет рада, если вы постепенно будете вводить ее в курс дела. Ее очень интересует коммерческий аспект. Кроме того, вы сохраните акции в фирме.
– В каком размере?
– Сорок девять процентов.
– Чтобы Юдит могла все решать?
– Если будет получаться, то да.
– Но пятьдесят один процент акций фирмы стоит больше, чем сто тысяч марок.
– Я знаю. Остальное – это наследство Юдит. В данной ситуации у вас нет другого выбора. И речь идет о вашей дочери. Я все же думаю, что вам хотелось бы оставить предприятие во владении семьи, а не продавать его. И если бы вы стояли перед выбором, кому доверить фабрику, Юдит или Альбрехту фон Брауну, какое решение вы бы приняли?
Ротман тяжело вздохнул.
– Я опять возьму вас на работу, Райнбергер! Вы основательно будете вести переговоры с моими поставщиками.
– Я использую все свои знания и все свои силы, в этом можете не сомневаться!
– Ах, так это уже решенный вопрос? Кто же вас принял на работу?
– Юдит, – Виктор не мог не улыбнуться. – Но она не только взяла меня на работу на фабрике «Ротман». Я буду ее мужем.
Виктор вдоволь насладился озадаченным выражением лица Вильгельма Ротмана. От фабриканта сегодня действительно требовалось невозможное.
– Тысяча чертей, Райнбергер! Я вас очень недооценил. Есть еще что-то грандиозное, что вы должны мне сообщить? Раз уж мы об этом заговорили?
– Свадьба состоится в конце января. Также в будущем мы будем продавать лимитированные шоколадные автоматы, абсолютно эксклюзивные модели. И летом родится наш ребенок.
Глава 60
– Как все прошло? – спросил Эдгар, встретив Виктора у ворот фабрики.
Улыбкой Виктора все было сказано.
– Хорошо.
– Насколько?
– Он со всем согласился. Теперь, разумеется, необходимо все юридически оформить. Но в конечном счете я думаю, что он устал сопротивляться и был рад, что ему пришлось признать себя побежденным. В конце это уже было исключительно дело дипломатии…
– Ты не оставил ему выхода. Как и Эбингеру.
