Повесть Роберта Кормера «Шоколадная война» (The Chocolate War) впервые была опубликована в 1974 году. В основу повести легла реальная история, произошедшая с сыном автора, когда тот учился в школе, в которой, как и во многих других школах Америки, одним из видов внешкольной общественной работы являлись регулярно проводимые разного рода распродажи. Но к счастью реальная история с его сыном не имела столь драматичного конца, как в этой повести. Автор обыграл всевозможные «если бы...», что послужило развитию жестоких драматических событий.От автора перевода.Переводчик Михаил Сапожников занят переводом книг Роберта Кормера уже на протяжении двенадцати лет. В столе лежат переводы одиннадцати книг этого автора. В надежде хоть как-то защитить проделанный труд, эти произведения были выложены на сайте Проза.Ру, где как минимум выдается свидетельство о публикации на каждое выкладываемое там произведение. Автор перевода выкладывает там и свои произведения под псевдонимом Майк Эйдельберг. Кроме самих произведений автор переводов выложил там синопсисы к каждому из них. Однако в ноябре 2011 года автор обнаружил в интернете рекламу книги «Шоколадная война» этого автора. Текстом рекламы оказался синопсис, выложенный автором перевода с незначительными коррективами. Издательство, которое тогда собиралось издавать эту книгу, называется «Розовый жираф». Автор перевода позвонил в издательство и, конечно же, нарвался на грубость не представившейся ему дамы. Скорее всего, это была ошибка с его стороны, так как издание книги было задержано на несколько месяцев, чтобы сделать текст как можно меньше похожим на изначальный, что вероятно усложнит ситуацию, если придется обращаться в суд. Изданная этим издательством книга вышла только в апреле 2012 года. На сайте издательства можно «заглянуть» в книгу, чтобы убедиться в том, они постарались сделать своего рода перевертыш изначального варианта как минимум в первой главе. Термины, прозвища героев и др. оказались переведенными на русский язык из того, что автор изначального перевода не переводил, и наоборот, то, что он перевел, в изданной книге оказалось непереведенным (в русской транскрипции). «Розовый жираф» издал эту книгу под именем автора Роберт Кормье, хотя в США в транскрипции его называют, и он сам в своих интервью это отмечает, как Роберт Кормер. Как Кормье его фамилия читается лишь во франкоязычной среде во Франции и Французской Канаде (провинция Квебек, откуда и берут начало корни этого автора).Кому хоть как-то дорога справедливость, может помочь автору перевода хотя бы добрым советом. За что он заранее благодарен.
Его избивали.
Он собрался перехватить мяч, но его словно захлестнул прорвавший плотину поток, который накрыл его с головой, и, ему показалось, что ручная граната разорвалась прямо у него в животе. Тошнота обожгла все изнутри. Он лежал, уткнувшись лицом в траву. Рот был полон гравия. Он отплевывался, боясь того, что вместе с камнями повылетают и зубы. Поднимаясь с земли, через восходящие потоки раскаленного воздуха он наблюдал искаженное поле, выжидая, пока все станет на свои места, словно наводил на резкость трубу, пытаясь через нее снова увидеть мир четким и разборчивым.
На второй игре, принимая пасс, он споткнулся. Неудачно падая на руку, он ее повредил – возможно, это была подножка его рослого одноклассника, прозванного Губером [1]. Внезапно, оказавшись где-то позади всех, он крутился с бешеной скоростью, словно игрушечная лодка в водовороте. Упав на колени, накрыв собой мяч, заставил себя не воспринимать боль, возникшую в паху, осознав, как важно постараться не впасть в отчаяние, и помнить слова Губера: «Тренер поверяет тебя, роется в твоих кишках».
«И я позволяю ему рыться в моих кишках», - шептал Джерри, постепенно поднимаясь, опасаясь того, что переломаны кости или порваны сухожилья. В его ушах тарахтел телефон: «Алло, алло, я здесь». Когда он шевелил губами, то ощущал кислый вкус грязи, травы и гравия. Он узнавал игроков своей команды, собравшихся вокруг него. Они, как и он, были в шлемах и в нелепых костюмах, пришедших из иного мира. Еще ни разу в жизни его не посещали одиночество и беззащитность на столь продолжительный отрезок времени.
На третьей игре, он был разломан сразу на три части: одна из них была коленями, другая – животом, третья –головой со шлемом, не защищающим ровным счетом ни от чего. Тело стало будто бы микроскопом, через который он видел себя изнутри. Но все его части не рассыпались, не терялись по дороге, они продолжали быть им. В оглушенном состоянии он не осознавал того, что боль бывает совершенно разной: сильной и слабой, рвущей на части и скребущей, щекочущей и лишающей других чувств. В нем все соединилось при ударе о землю. Мяч укатился. Дыхание ускользнуло от него вслед за мячом. Страшная тишина пропитала его насквозь. И тогда – всплеск паники. К нему вернулось снова дыхание. Из губ брызнула слюна, и он был рад глотку сладкого, холодного воздуха, наполнившего легкие. Но когда он попытался встать, то тело ему не подчинилось. Он послал все к дьяволу и начал засыпать именно здесь, за пятидесятиярдовой линией. Время остановилось. Все крутилось в глазах. Он погружался в сон, и больше ничего его не тревожило…
«Ре… но…»
Звучало смешно. Кто-то по слогам произносил его фамилию.
«Рено!»
Голос тренера скрипел, словно шорох наждачной бумаги прямо у его уха. Он, моргая, открыл глаза. «Я в полном порядке», - сказал он никому, или, может быть, адресуя это своему отцу или тренеру. Он был не в силах преодолеть сладостную вялость, но, все же, встал. Он не хотел подниматься с земли, и был сильно удивлен тому, как сумел оказаться на обеих разбитых вдребезги ногах. Череп ломился от ушибов. Но сам он был цел, хоть его и шатало из стороны в сторону, будто резиновую куклу, подвешенную на нитях в автомобильном окне.
«Ради бога!..», - продолжил тренер, в его сочном голосе проступало презрение, брызги слюны окропили щеку Джерри.
«Эй, тренер, ты плюешься», - подумал Джерри с отвращением. – «Хватит плеваться, тренер», и сказал вслух:
- Я в полном порядке, тренер, - и струсил оттого, что снова, как и всегда в подобных ситуациях, будет думать одно, а говорить другое, и снова его планы не совпадут с его действиями.
- Твой рост, Рено?
- Пять девять[2], - ворчал он, тихо выпуская воздух.
- Вес?
- Один двадцать пять[3], - сказал он, следя за глазами тренера.
- Вместе с мочой и дерьмом, держу пари, - последовал кислый ответ. - Какого дьявола тебе нужно в футболе? Обрасти мясом на костях. И на кой хрен ты лезешь через защиту? Ты хорошо закончил сегодняшнюю игру. Наверное.
Тренер был похож на старого гангстера – с переломанным носом и шрамом на щеке, похожим на рваную штанину. Он давно не брился, оброс щетиной, словно инеем и беспощадно ругался. Его называли чертовым тренером. Теперь тренер смотрел на него темными, сверлящими, о чем-то напряженно думающими глазами. Джерри повис в пространстве, пытаясь не шататься и не упасть.
- Все в порядке, - сказал с отвращением тренер. - Покажешь себя завтра. Ровно в три или даже раньше ты начинаешь.
Втянув через ноздри воздух, чем-то напомнивший ему вкус кисло-сладкого яблока, он побоялся широко раскрыть рот. Даже малейшее движение грудной клетки отзывалось болью. Он шел куда-то за боковую линию. До его ушей долетали ругательства тренера в адрес других парней из его команды. И внезапно, он полюбил этот голос: «Покажешь себя завтра…»
Он тащился через поле в комнату, закрытую на время игры. Полуденное солнце било ему в глаза. Колени были ободраны, а тело внезапно начало гореть от притекшего к коже воздуха.
