– Твоя доверчивость… умилительна. А теперь серьезно. Станешь шуметь – клянусь, мы немедленно переместимся в кладовую за портретом маркиза де Даса, откуда тебя точно никто не услышит. Еще в бальной зале я сплел мудры невидимости и тишины, и для всех ты отправишься туда в одиночестве.
Помнила я эту кладовку и постоянный полог тишины, ее скрывающий, так что оказаться там наедине с мужчиной не хотелось абсолютно.
– Вижу, – решил Шанвер, внимательно разглядывая мое лицо, – упомянутое местечко тебе прекрасно знакомо, и ты готова к переговорам. Итак, Катарина…
Этот минускул оказался настоящим, я зашипела:
– Какой же ты мерзавец!
Он не оскорбился:
– О, ты даже не представляешь, какой, милая. Итак, раз голос вернулся, расскажи по порядку, что у нас с тобой произошло в прошлом году.
– Это и есть твой эксперимент? На мне клятва Заотара!
– С какого именно момента? – быстро переспросил Шанвер.
– … – сообщила я нечленораздельно.
– Когда мы с тобой познакомились?
– Первого числа септомбра.
– Чудесно. Где?
– В гостиной южного коридора оватов.
– Подробнее.
– Ты с невестой и Брюссо возвращался с пикника. С вами были еще дю Ром и Пажо. Они все ушли, а ты остался пить шоколад…
– Шоколад? Эту приторную смолу?
Я пожала плечами:
– Пил и щурился от удовольствия. Потом ты проводил меня до моего коридора и уехал в портшезе с Виктором…
Фраза за фразой я рассказала Шанверу обо всех наших с ним встречах, ровно до того момента, как Катарина Гаррель открыла рот, чтоб воззвать к Безупречному Суду. Разумеется, без подробностей о поцелуях и прочих неприличных штуках.
В янтарных глазах собеседника читалось то недоверие, то удивление и еще что-то, что определению не поддавалось. Неизбывная грусть?
– У меня был фамильяр? – спросил Арман. – Можешь назвать его имя?
– Не он, а она, – прошептала я. – Урсула, огромная генета.
– Чудесно. Что ж, от тебя я сегодня узнал в десять раз больше, чем от своей невесты и друга за целый год. Я имею в виду Виктора де Брюссо. Им я, представь, даже не показал фамильяра. Странно, почему…?
– Теперь ты меня отпустишь?
Арман покачал головой:
– Нет, милая, наш эксперимент только начинается. Это, – он достал из кармана небольшой пузырек и вылил в бокал его содержимое, – зелье правды, изготовленное умелыми ручками Мадлен де Бофреман. Моя невеста предполагает, что именно оно способно снять клятву Заотара. Предназначается зелье правды Дионису Лузиньяку, но, понимаешь, я не могу пользовать друга непроверенным снадобьем.
– Ну да, – фыркнула я, – сначала нужно испытать его на мышах, – и почувствовав, что собеседник не понял шутки, добавила: – Твоя генета обзывала меня мышью.
Он даже не улыбнулся, держал бокал за ножку и смотрел на него в задумчивости.
– Судя по всему, Катарина Гаррель, я был в тебя почти влюблен.
Я поморщилась:
– И именно от большой любви проклял?
– Зачем?
– Прости?
– Назови мне хоть одну причину, по которой маркиз Делькамбр захотел бы проклясть мадемуазель Гаррель из Анси.
– Да ты меня ненавидел! – горячо воскликнула я. – Обзывал шоколадницей и обвинял во флирте с кем угодно! Я напоминала тебе мачеху…
– Осторожно, Катарина, – в голосе Армана звучала угроза, – ты сейчас ступаешь на тонкий лед.
Я отмахнулась:
– Чем не причина?
– Я тебя любил и хотел. В первом я, предположим, могу ошибаться, но второе… Мое тело все еще на тебя реагирует.
– Его тело! Вы только подумайте! Его тело! Да ты бабник, Шанвер, у тебя девиц больше, чем зубцов в луидоре! Ты, как все вы, менталисты, черпаешь в противоположном поле силу для заклинаний.
– И хотя, как ты говоришь, девиц вокруг без счета, проклял я именно тебя?
– Да это-то тут при чем? Девицы отдельно от проклятий!
– Ты совсем запуталась.
– Это ты меня запутал! Ты меня проклял, в этом я абсолютно уверена и… гр-р-р-рм… Проклятье! Клятва Заотара мешает продолжать спор. Минуточку.
Я потянулась к бокалу.
– Не пей, – придержал мою руку Арман, – я передумал.
– Настаиваю на эксперименте!
Наша возня принимала уже довольно фривольный характер: сплетенные конечности, прижатые друг к другу тела, горячее прерывистое дыхание. Его дыхание, я-то себя вполне контролировала. Разумеется, пить зелье Бофреман никто не собирался, мне нужно было всего лишь…
Вуа-ля!
Отодвинувшись, я встретила удивленный взгляд янтарных глаз и спокойно сообщила:
– Так колдуют оваты, милый, привыкай.
Выбираться из тесного закутка было непросто – пришлось даже сесть Арману на колени, чтоб перебросить ноги наружу: ну не через стол же карабкаться, право слово. Аристократ не издал ни звука. Я отодвинула занавес, обернулась:
– Хорошего вечера, маркиз Делькамбр. Думаю, что простецкие оватские оковы удержат вас ненадолго – в крайнем случае, можете позвать кого-нибудь на помощь. Ах, вы же немы, парализованы и, ко всему, невидимы! – я картинно вздохнула. – Ну что ж, значит, вам придется справляться самому.
Подхватив со стола бокал, я отпустила плотную ткань завесы и удалилась.
