Я помогла подруге зашнуровать ее зеленое платье, вскоре мадам Информасьен позвала всех на утреннюю гимнастику, и мы с Делфин вышли в коридор. Кошмар продолжался. Филидки одеться для занятий не удосужились – они были в шелковых полупрозрачных сорочках, атласных шлафроках, с папильотками в волосах и в домашних туфлях без задников. Более того, у стен стояло несколько молодых людей, как будто только что вышедших из женских спален.
Занятия никто не вел – видимо, подразумевалось, что мы и без того знаем, что делать. Я не знала, посмотрела на Деманже, та пожала плечами. К стенам коридора на уровне груди крепились бруски из полированного дерева. Теперь я догадалась, что это балетный станок, только им никто не пользовался. Студентки просто стояли, болтали друг с другом, из умывальной вышла дю Ром, тряхнула влажными волосами.
– Лавиния, – обратилась к ней белокурая толстушка, стоящая напротив меня, – говорят, ты опять переселилась в северный коридор?
Ответа мы не услышали, громкий ритмичный звук метронома заглушил все прочие звуки. Дю Ром прошла в одну из спален, захлопнула дверь.
– Они просто отбывают положенное, – наклонилась ко мне Делфин, – никаких занятий.
– Это неправильно, – ответила я. – Даже не так – неправильно и глупо. Бесполезная трата времени. Может, вернемся в комнату?
К счастью, сделать этого мы не успели, к нам явился сам монсиньор Дюпере, сопровождаемый секретарем и мэтром Девидеком.
– Информасьен, душа моя! – возопило начальство, энергичным шагом пройдя между рядами студенток. Те, к слову, немедленно стали изображать балетные па, а молодые люди попросту испарились. – Информасьен! Дай мне тишину!
Метроном смолк.
– Полюбуйся, Девидек, – сказал монсиньор уже потише, – вот так выглядят наши занятия утренней гимнастикой. Картан, запишите старосте мадемуазель дю Ром двадцать, нет, пятьдесят штрафных балов. Кстати, а сама мадемуазель?.. Вот и вы, коллега. Что за наряд? Минус сто баллов мадемуазель дю Ром, Картан.
Лавиния, успевшая надеть другой шлафрок, расплакалась. Ректор поморщился и обвел нас строгим взглядом:
– Итак, коллеги, с завтрашнего дня ваша физическая гармония будет полностью в руках мэтра Девидека.
Сорбир поклонился и с улыбкой предложил:
– Может, начнем прямо сегодня?
Дюпере пожал плечами, на правом я заметила полупрозрачный силуэт хищной птицы – демона фамильяра монсиньора. Любопытно, а каков фамильяр Девидека?
Прежде чем удалиться, ректор прошелся по коридору из конца в конец, поименно налагая штрафы за неподобающий внешний вид. Минус двадцать, минус двадцать, минус… Мэтр Картан отмечал провинившихся в формуляре. Когда монсиньор поравнялся со мной и Делфин, мы присели в почтительных реверансах. Нас, разумеется, не наказали.
– Драгоценные мадемуазели, – провозгласил Девидек, когда начальство с секретарем покинули северный коридор, – утрите слезы и будьте добры продемонстрировать мне свои умения. Мадемуазель дю Ром, прошу.
Сорбир хлопнул в ладоши. Я заметила, как пальцы его при этом пробежались в минускуле, и пространство наполнил звук клавесина – ритмичная, но неторопливая мелодия. Девушки синхронно развернулись, придерживаясь одной рукой за станок, присели в плие, и ра-аз, и два-а, носки развернуты в первой позиции, и ра-аз… Кажется, ничего сложного…
На десятом повторе я ощутила жжение в икроножных мышцах, на тридцатом – коленные суставы протестующе скрипнули. Мелодия изменилась, но обрадовалась я рано. Дю Ром скомандовала: «Релеве!» Святой Партолон! Подъем на полупальцы? В кожаных туфлях? Впрочем, мадемуазелям, обутым по-домашнему, приходилось сложнее.
Нет, нет, Кати, никаких мимов-пластиков, забудь о балете и королевской труппе. Это не твое!
До сегодняшнего дня я считала свою физическую форму если не великолепной, то вполне удовлетворительной. Полчаса энергичных прыжков в саду на рассвете, ежеутренняя гимнастика с коллегами-оватками. Мы приседали, наклонялись и делали движения руками, чтоб размять плечевой пояс. Но при этом нас не заставляли выворачивать до боли конечности. Что же касается занятий танцами, то для оватов они были всего лишь светскими – простые бальные фигуры, в которых важнее осанка, а не натренированность мышц.
Девидек неторопливо прохаживалась вдоль станка:
– Продолжайте, мадемуазели, я загляну в другие коридоры лазоревого этажа и вернусь.
Как только мэтр скрылся с глаз, занятие прекратилось.
– Что происходит, Лавиния? – громким шепотом спросила пухленькая блондинка.
Как же ее зовут? Валери? Валерия де… Нет, дю – дю Грас, точно!
– Не знаю, – ответила староста, – нас ни о чем таком не предупреждали.
Девушки возбужденно переговаривались вполголоса, не забывая поглядывать на выход в фойе. Мы недоумевали вместе со всеми. Делфин, наклонившись, массировала свои колени:
– Кажется, монсиньор ректор решил вплотную заняться филидами.
– С чего вдруг? – спросила я, прислонившись спиной к станку.
Музыка невидимого клавесина смолкла, сменившись серебристым голоском дамы-призрака:
– Информасьен. Всем преподавателям академии немедленно явиться в канцелярию.
