Покровитель мадам Шанталь покинул земную юдоль тоже в начале прошлого учебного года, и маменьке пришлось уехать из Лавандера за границу, связи мы не поддерживали. Время от времени мне писал мой драгоценный учитель месье Ловкач, который остался на вилле Гаррель, где я обитала до поступления в Заотар. На вилле все было по-старому: старички, отставные актеры, жили-поживали, передавали мне пожелания успехов, благодарности за небольшую сумму, отправленную с письмом, и ожидали свою мадемуазель Кати в начале месяца жуа – если не насовсем, то хотя бы на каникулы.
Минуточку… Мэтр Картан сказал: «мадам Шанталь весьма довольна», то есть не в будущем времени, не «будет довольна»? Я приподняла брови.
– Да, Катарина, – сказал секретарь, – ваша матушка списалась со мной на этой неделе.
Он положил поверх бумаг пестрый от обилия марок конверт с гроздью печатей:
– Мадам Шанталь желает, чтоб вы продолжили учебу.
– Как долго?
– В письмо вложен банковский вексель на… очень приличную сумму. Если бы не ваши успехи в общем балльном зачете, я сказал бы – еще на два года, но четырнадцатое место позволит нам несколько пересмотреть плату за обучение… – мэтр Картан посмотрел вверх, как будто на потолке были цифры-подсказки: – Три года, минимум.
«Ого!» – подумала я. Секретарь продолжил:
– Мадам Шанталь желает, чтоб вы получили лазоревый диплом филида по специальности «трувер» либо «общая ментальная магия», на ваш выбор.
Трувер? Лицедей? Родственница надеется, что я пойду по ее стопам? Странно, раньше она мне это запрещала. Непременно расспрошу об этом на каникулах месье Ловкача.
– Вам не нравится это решение, Катарина? – спросил после паузы секретарь.
Я пожала плечами:
– Не думаю, что от моего мнения хоть что-нибудь зависит.
– К сожалению, это так. Впрочем, как только вам исполнится двадцать один год, по законам Лавандера вы станете совершеннолетней и сможете сами решать, продолжить или уйти.
Мне немедленно захотелось уточнить, вернут ли мне в таком случае разницу в оплате, но делать этого я не стала. Во-первых, чтоб не подчеркивать лишний раз свой статус простолюдинки (это же только мы о презренном металле думаем), а во-вторых, и так понятно: не вернут, в Заотаре обитают те еще крохоборы.
– Итак, Катарина Гаррель, – сказал мэтр Картан официально, – корпус филид, второй год обучения, поздравляю.
Я поднялась со стула для посетителей, почтительно поклонилась:
– Благодарю.
– Еще одно. Мадам Шанталь настаивает, что все каникулы вы должны проводить в стенах академии.
«Чего?» – мысленно я позволяла себе просторечье, вслух же произнесла:
– Простите?
Мэтр Картан уже вернулся к своим бумагам, поэтому рассеянно отмахнулся:
– Многие студенты Заотара проводят лето точно так же. Спросите мадам Арамис. Ступайте.
Для начала я спросила старосту девочек-оватов Делфин Деманже.
– Не многие, – улыбнулась она, – всего лишь некоторые – бесприютные сиротки или взрослые девушки, вроде меня, которые небезосновательно опасаются, что, явись они в отчий дом, их немедленно выдадут замуж.
Делфин была на четыре года старше меня, ей уже исполнилось двадцать три. Разумеется, ее родители спали и видели вытолкать чадушко под венец. Тем более, Деманже – статная высокая блондинка с голубыми как небо глазами – пользовалась у противоположного пола успехом.
– Ну, какое еще замужество, Кати? – смеялась подруга. – Прислуживать всю жизнь какому-то болвану-торговцу? Это так скучно.
В Заотаре скучно не было никому: ни тем студентам, которые, как я, обожали новые знания, ни легкомысленным вертопрахам, обитающим в дортуарах филидов.
Ах, да, о филидах и нелюбви к ним Делфин Деманже. Она училась в академии девять лет! Девять! И, хотя была не глупа, ни разу не сдала оватского выпускного экзамена. Почему? Делфин этого не хотела. Она прекрасно себя чувствовала на зеленой ступени – тем более, предметов нам предлагалось такое несметное количество, что каждый год можно было браться за изучение чего-нибудь новенького. Ко всему прочему, последние три года девушка занимала должность старосты, и это тоже ей нравилось. К сожалению для Деманже, ее родители наконец решили поднажать и заявили письмом, что больше они ее оватские будни оплачивать не намерены. Примерно тогда же, когда мэтр Картан сообщал мне о планах мадам Шанталь, Делфин с блеском сдавала переходный экзамен. Она стала филидом! Как и я.
И в первый день септомбра мы с подругой хозяйничали в своей новой спальне на лазоревом этаже дортуаров. Северный коридор, седьмая дверь по правой стороне. Квадратная комната, две кровати под балдахинами у стен, по центру – круглый инкрустированный стол с парочкой стульев, отдельные гардеробные, комоды, камин, около него – кушетка и низенькие креслица, обширный книжный шкаф. Великолепная обстановка. Единственное, что ее омрачало – пейзаж за окном. Если из оватских дортуаров открывался вид на вечное лавандерское лето, то здесь лютовала стужа.
