– Через три дня, Катарина Гаррель, вы примете участие во вступительном экзамене в академию Заотар.
– Простите, – пробормотала я. – Заотар? Но… Там учатся аристократы, сливки сливок аристократии или дети богачей.
– Его сиятельство составил для вас рекомендательное письмо, – мадам Шанталь достала из сумочки трубочку пергамента, – и оплатил первый год учебы, в письме вексель. Дело за малым: вам нужно выдержать вступительный экзамен.
– Экзамен? – переспросил месье Ловкач, прикрывая дверь кабинета. – Я пропустил название учебного заведения.
Мадам Шанталь его повторила. Учитель прищелкнул пальцами:
– Браво, Дива, не знаю, чего тебе стоило уговорить своего… гм-м… маркиза, но это великолепно. Кати сдаст все экзамены без труда.
– Если захочет это делать, – пробормотала я себе под нос.
Но меня услышали, и пришлось объяснять:
– Не имею ни малейшей склонности к магическим наукам.
Мадам Шанталь раздраженным жестом смела со стола акварели:
– А к чему ты имеешь склонность? К этой мазне?
Ловкач предупреждающе поднял руку, но меня уже ничто не могло остановить.
– Не думаю, мадам, что мои мечты хоть сколько-нибудь вам интересны. Посему не смею вас больше задерживать, – отчеканила я холодно. – Отправляйтесь к своему любовнику и…
Хляп! Мою щеку обожгла пощечина, маменька посмотрела на свою ладонь, улыбнулась, продемонстрировав прекрасные жемчужные зубки:
– Я жду тебя в карете, мелкая злоязыкая дрянь. Самое позднее, через четверть часа. А ты, Ловкач, употреби это время с пользой и объясни мадемуазель Катарине, что, если она не поступит в магическую академию Заотар от нежелания или, храни вас всех святой Партолон, из-за собственной глупости, вилла Гаррель перестанет получать от меня ежемесячное пособие.
Раньше меня никогда не били, поэтому всю отпущенную четверть часа я прорыдала.
– Так бывает, – успокаивал меня учитель, похлопывая по плечам. – Ты ее оскорбила. Зачем назвала маркиза любовником?
– Потому что он именно любовник и е-есть…
– И что, тебе от этого легче?
Нет, не было – было горько и противно. О маменьке мы с учителем говорили нечасто, но всегда месье Ловкач был на стороне Шанталь:
– В нашем мире, девочка, жизнь женщины невероятно трудна, особенно если она вдова и обременена детьми. У Дивы не было другого выхода… она любит тебя…
Горничная Розетта однажды сообщила мне по секрету, что в прошлом мою маменьку и Ловкача связывало нечто большее, чем дружба, и его чувства со временем нисколько не остыли.
Поэтому теперь я и не ждала от учителя слов поддержки, продолжая рыдать:
– Не хочу-у-у… Академия…
– Тебя никто не заставляет становиться верховным магом, к тому же у тебя это вряд ли получится. Закончишь первую ступень, получишь зеленую сутану овата…
Я трубно высморкалась и переспросила уже без слез:
– Оваты могут работать библиотекарями?
– Именно, девочка. Ты получишь диплом мастера, найдешь работу и перестанешь зависеть от чужих милостей.
Библиотекарь? Это мне понравилось. Книги я обожала.
– Но, – пришло мне в голову, – вы говорили, что в Заотар поступают подростками.
– В тринадцать-четырнадцать лет, – подтвердил Ловкач. – Но это не закон, а всего лишь обычай; не думаю, что тебе смогут отказать из-за возраста. Тем более с рекомендательным письмом Амура де Шариоля.
Он сунул мне в руку трубочку пергамента:
– Надежно спрячь.
– Амур? – я засунула послание в кармашек платья за поясом.
– Так зовут нашего щедрого покровителя – Амур де Шариоль, маркиз де Буйе, – Ловкач мне подмигнул. – Пойдем, девочка, не будем заставлять Шанталь ждать.
Так я покинула виллу Гаррель – зареванная, с багровым пятном на скуле и с небольшим саквояжем, в который Розетта запихнула все мои пожитки. Покинула без горничной. Поначалу матушка намеревалась лично отвезти меня в Ордонанс, но не успели мы миновать Анси, как карету нагнал всадник в черном запыленном плаще. Мадам Шанталь велела кучеру остановиться, вышла, а ее горничная Софи высунулась из окошка почти по пояс в попытке подслушать.
– Планы поменялись, – сообщила маменька, вернувшись к карете. – Мы возвращаемся, а вам, Катарина, придется продолжить путешествие в одиночестве.
Меня высадили на городской площади вместе с саквояжем, сунули в руку кошель с деньгами, и украшенная гербами карета, круто развернувшись, понеслась из Анси, как будто за ней гналась орда демонических тварей с еретиком Болором во главе.
– Мадемуазель Катарина, – сказал почтительно тот самый вестник в пыльном плаще, – мадам Шанталь велела мне посадить вас в дилижанс до столицы.
Слугу звали Ришар, и больше ничего о себе он не сообщил. Пока мой неожиданный помощник беседовал с управляющим извозной конторой, я сидела на скамейке в теньке у фонтана, наблюдала городскую жизнь. Колокол на храме святого Партолона басовитым боем призывал паству к вечерней службе. Когда эхо последнего удара еще не успело раствориться в знойном воздухе, на площадь ворвалась целая группа всадников. Копыта коней выбивали искры из брусчатки, прохожие испуганно разбегались.
– Столичные дворяне опять бесчинствуют, – пробормотала какая-то женщина.
