Андреа бежит туда, где скоро начнется его концерт. Бежит по городу — Городу Детства, где все так знакомо, пусть вывески не те, магазины закрыты и люди стали старше; Андреа бежит, запыхавшись, чувствуя себя красивой и почти счастливой. Вниз по лестнице, в новый зал — нет, просто обустроенный заново, она и здесь когда-то была, на вечеринке, в седьмом классе, и ей так хотелось танцевать медляк с парнем, которого она ЛЮБИЛА. Однажды она попросила друзей тайком сфотографировать его, увеличила фотографию, подписала стихами: «Буду всегда тебя любить, пусть мне с тобой не быть!» И как-то раз, набравшись храбрости, подошла к нему сзади и положила руку на плечо. Он едва взглянул на нее и покачал головой — прежде чем она успела спросить.
Все меняется.
Алкоголь и красота меняют все. В первую очередь — алкоголь. Страх непривлекателен. Заикание, красные щеки (краска заливает лицо не румянцем, а пятнами), дрожь.
Андреа ни капельки не дрожит, оставляя куртку в гардеробе и заходя в зал, где собралась куча народу — в основном немногим старше ее; Андреа не краснеет, когда ее окликает знакомый голос, когда она оборачивается и видит, как приближается его радость; она протягивает ему розу и без малейшей запинки произносит:
— Это тебе.
— Спасибо. — Он целует ее в губы. — Прости, не стоило, наверное, этого делать?
— Стоило, — улыбается она.
Его радость становится еще радостнее, красивая и спокойная Андреа блистает. Он держит ее розу в зубах. Он обнажен до пояса и лет на семь старше Андреа. Она танцует перед сценой — красивее всех и ближе всех к нему. Иногда их взгляды встречаются, и он подмигивает ей во время пения.
СНОВА старая квартира Лины-Саги, Андреа остается ночевать. Спит рядом с бывшим парнем Лины-Саги, спит плохо и просыпается в панике. ТАК НЕЛЬЗЯ. Осторожно высвобождается из его объятий, одевается, вырывает лист из записной книжки, пишет: «Доброе утро! Мне очень жаль, но мне кажется, я не…»
— Ты куда?
Рука на ее руке.
— Мне нужно домой.
— Почему? Который час?
— Не знаю, мне надо… домой.
Он пытается уложить ее в постель, пытается смеяться — над ней, над происходящим, хочет прикоснуться к ее груди, просит:
— Прекрати…
Он старше, и она краснеет и словно становится меньше.
— Ты из-за Лины-Саги?
— Не знаю, из-за всего…
— Из-за чего?
— Не знаю, мне жаль, но я не могу…
— Послушай, — он устало смотрит на нее, пытаясь улыбнуться, — я не собираюсь в срочном порядке заводить новые отношения, но я хочу жить дальше, а ты? — Он сжимает ее руку. — Ты дрожишь, — говорит он. Ну зачем говорить такое? Как глупо. Она хочет вырваться, но он крепко держит ее — пусть сдавит ее руку так, чтобы ей пришлось закричать. — Я не хочу торопить тебя, я просто хочу — и я уже говорил это летом — узнать тебя поближе.
А я хочу, чтобы ты окунулся в меня с головой, не думая, не зная. Я хочу, чтобы ты схватил меня и не отпускал, никогда не отпускал, чтобы ты любил меня больше всех в мире, что бы я ни делала.
— Но я не могу, — повторяет она. Нелепые и скучные слова.
И он переворачивается на спину.
— Понятно. Ну, тогда уходи.
И Андреа уходит.
Зима продолжается.
Андреа быстро переворачивает страницу с номером Каспера, листая записную книжку. Он лишь один из многих, а у Андреа жизнь бьет ключом. Новый год, новые обещания (забыть Каспера); стоять на улице большого города посреди фейерверков и целовать ВСЕХ в губы. Потом трахаться с Бородачом на ковре в комнате Розмари, пока остальные за стенкой водят хоровод. Андреа снова знает, что счастлива. Не с Бородачом, конечно, — подумаешь, перепихнулись, — просто счастлива жить, пить, целовать ВСЕХ в губы.
Через пару дней звонит Лайла.
Она была на
— Вот как, — отвечает Андреа. Свободной рукой чешет Марлона за ухом.
— Ее устраивали
Андреа отпускает Марлона, который издает жалкий звук. Рука сжимает трубку. Она не хочет этого. Не сейчас. Лайла в телефонной трубке. Лайла была на вечеринке вместо Андреа, которую даже не пригласили. Лайла видела всех тех, кого должна была видеть Андреа, с кем она должна была говорить, кого она должна была обнимать, смеясь: «С НОВЫМ ГОДОМ!» Какая четкая картинка. Лайла была рядом с Каспером.
— Вот как, — повторяет Андреа, у нее сводит горло. — Весело было?
— Очень! Так жаль, что тебя там не было.
— Меня не приглашали.
— Ну да, но все-таки… То есть не то чтоб там было так уж весело…
— Ты говорила с Каспером?
Андреа слушает затаив дыхание. Внутри стужа.
— Да, немного. Он, кажется, был рад меня видеть, и, похоже, у него все хорошо…
Холод растекается в груди, перетекает в руки.
— А ты видела его с кем-нибудь? Ну, с девушкой?
Она мгновенно жалеет о сказанном, но ей нужно это знать. Просто нужно. Раз уж Лайла была там и видела своими глазами.
— Он довольно часто танцевал с одной, но она совсем некрасивая, я бы даже сказала,
— Что?
— Новый год.
