Новелла о превратностях судьбы в нашей современной жизни, которую навязывает нам ласковая пропаганда
Утром Геннадий Семенович проснулся рано. После сна он почувствовал, что слегка занемела рука и почти минуту ее массировал. Не испытывая пока серьезного нездоровья на седьмом десятке, он все же утром не всегда ощущал себя в полной мере наполненным бодростью, как в молодости. Каждодневную зарядку очень не хотелось делать, но пожилой человек заставил себя. После целительных упражнений появилась некоторая свежесть в теле и желание сделать запланированное вчера.
Не нарушая каждодневный распорядок, он побрился, принял, душ привел себя в порядок и во время завтрака включил телевизор.
Имея негативное отношение ко многим сегодняшним программам, Геннадий Семенович предпочитал смотреть информационные каналы, познавательные передачи о природе или еще не опустившуюся до обывательского вещания сплошной рекламы «Культуру».
В это время шла близкая ему по душе передача «Пешком» об архитектурных достопримечательностях столицы. Само название привлекало проникновенным отношением к зрителю, желанием без излишнего давления на него докопаться до подлинной зачастую скрытой за повседневной суетой истории города. Было очень интересно и приятно узнавать больше о знакомых улицах и проспектах, об истории их замыслов, авторах проектов.
С годами Геннадий Семенович все глубже ощущал, что городская архитектура по-своему сближает людей. Она подобно проникновенной музыке особенно чувствительна к текущим реалиям времени и своими строгими или наполненными мечтами линиями сводов строений и бегущих улиц сама находит созидательные исторические вехи единения каждого без исключения поколения. Открывая интригующую палитру малоизвестного, передача притягивала романтикой прошлого. Ее предметом внимания становились не только известные каждому Красная площадь, Московский кремль, Большой театр с его неповторимой площадью и уникальными историческими строениями вокруг, сталинские высотки, ставшие близкими знаковые памятники и скульптуры, яркие расписные панно московского метро. Зритель здесь глубже чувствовал тепло живущих когда-то сердец с мечтой о светлом будущем уже в близи своего дома, места работы или учебы. Геннадий Семенович испытывал ту же близкую сердцу ностальгию при упоминании созидателей широких аллей ВДНХ, Ботанического сада, парков и просторов великолепного причала Северного речного вокзала – одного из выдающихся реализованных инженерных проектов соединения столицы с полноводными реками и морями страны.
Родившись после войны, он, будучи еще ребенком, незримо чувствовал эту теплоту красивых зданий и площадей, ощущая в этом заботу о подрастающем поколении в трудные для страны времена.
Внимание к этой передаче проявлялось и тем, что последние годы Геннадий Семенович порой ощущал в современных строительных «находках» что-то инородное, малоперспективное и даже уродливое. Особенно раздражали навевающие тоску огромные паркинги и немыслимой формы торговые центры, и он уже не чувствовал себя слитным с этим ранее родным и близким сердцу городом.
«Видимо, не хватает сегодняшним архитекторам творческого чутья спрятать обременительные глазу площадки под землю, как сделано во многих развитых странах…Несомненно, это обходится дороже, но раньше не скупились во имя будущего людей…А, может денег не хватает у увлеченных наживой самих строителей? …Для них-то сейчас можно прекрасно отдохнуть и заграницей…» – не раз задумывался пенсионер.
Маловыразительные громады столицы в сравнение даже с прошлыми эксцентричными и футуристическими поисками молодых мечтательных архитекторов казались Геннадию Семеновичу страшными пугающими монстрами, от которых хотелось отстраниться. Теперешние стерильно чистые пустынные улицы и фешенебельные магазины напоминали ему строгие больничные корпуса напряженных безмолвием моргов, куда приходилось довольно часто ходить, провожая в последний путь бывших друзей. Иные и вовсе не современные ассоциации оставались всегда рядом с пожилым человеком. Это совсем не прилизанная до косметического блеска столица, а бурлящая людьми Москва с ее немного суетливыми забегаловками и оживленными лицами людей вокруг газетных ларьков.
«Возможно, это кажется только мне…» – часто погружался он в сомнения.
Не наблюдая сегодня спешащих на работу или учебу молодых людей с мечтательными лицами, он внутренним эхом памяти все чаще ощущал себя потерянным и отстраненным незримой стеной от молодого поколения.
