В белом платье она выглядит настоящим ангелом, и лицо у нее светится надеждой и радостью. Перед глазами у меня все расплывается, и пока я судорожно вспоминаю, взяла ли платок, со скамьи встает Люк.
– Я тоже хотел бы дать тебе обет, Бекки, – говорит он, и его глубокий голос заполняет всю часовню.
Я вздрагиваю от неожиданности. В плане этого не было. Точнее, мы вчера начали обсуждать этот вопрос, но потом расхохотались и решили, что наши брачные обеты в обновлении не нуждаются.
И все же Люк стоит – с таким видом, будто сам не сознает, что делает.
А я смотрю на него – и вдруг понимаю. Это все из-за Лос-Анджелеса. Люк видел, как чуть не распался брак Сьюз и Таркина и невольно примерил их ситуацию. А может, узнал новости Сьюз и понял, что дело не только в нас. Прошлой ночью, лежа в постели, мы о многом говорили. И…
Да. С Люком я могу быть откровенной, как ни с кем другим. Он все обо мне знает.
– Я клянусь тебе…
Люк замолкает, подбирая нужные слова. Я буквально вижу, как он отметает неподходящие варианты. Хотя искать правильные слова ему и не нужно…
– Знаю. – Горло перехватывает. – Знаю. И я тебе тоже клянусь.
Люк смотрит мне в глаза. Все вокруг исчезает, и хочется остаться в этой часовне на целую вечность. Но мы не можем. Так что я разгоняю туман в голове и шепчу: «Аминь». Что, конечно, на свадебной церемонии (пусть и фальшивой) совершенно неуместно, но мы, в конце концов, в Лас-Вегасе!
– Отлично! – объявляет наконец Элвис, которого вмешательство Люка несколько сбило с толку. – Итак. Дамы и господа! Любите друг друга нежно. Забудьте о подозрениях и вытрите слезы с глаз![1] Уху-ху. Властью, дарованной мне…
– Постойте-ка! Еще не все, – перебивает его Люк. – Мама…
Он поворачивается к Элинор. Та сидит на краешке скамьи в заднем ряду, выпрямив спину и расправив плечи. На ней черно-белый костюм с круглой шляпкой, и выглядит она до того официозно-строгой, что слезы на глаза наворачиваются.
(Между прочим, шляпку она всегда берет в дорогу. Более того, Элинор ужасно удивилась, что никто из нас так не делает.)
– Я и тебе хотел бы дать клятву, – продолжает Люк. – Что между нами все наладится. Обещаю. – Он глубоко вздыхает. – Мы будем проводить вместе выходные. Станем семьей. Если только… ты не против.
Никогда не замечала, как они, оказывается, похожи. Люк с матерью не сводят друг с друга взглядов. В глазах Люка – напряжение и тоска. В ее – тоже.
– Не против, – кивает она.
– А я только за! – восклицает мама. Все-таки шампанского она перебрала. – Конечно, Элинор станет частью нашей семьи! – Она вскакивает и бросает россыпью конфетти. – Я, Джейн Блумвуд, клянусь чтить и уважать Элинор, мать моего зятя. И мою замечательную соседку Дженис. Дженис, где я была бы без тебя? Ты всегда меня поддерживала. В богатстве и бедности… Когда я сломала лодыжку… И в тот раз, когда замкнуло проводку, а ты бросилась за огнетушителем…
– Так, ладно, нам пора. – Элвис поглядывает на часы. – Уху-ху. – Он поворачивается к Сьюз. – Повторяйте за мной: «Я не буду наступать на твои замшевые синие туфли».[2]
Однако Сьюз его не слушает. Она смотрит на маму и Дженис.
– Ох, милая, – говорит Дженис. – Да любой сделал бы то же самое.
– Ты пекла нам пастуший пирог! Свой знаменитый пастуший пирог!
– Ты же говорила, мы не будем давать обеты, – шепотом одергивает ее папа.
– Не будем, – парирует та.
– А что ты тогда делаешь? Раздаешь клятвы налево и направо! – пылко возражает он. – Значит, теперь моя очередь!
Он встает и поворачивается к ней лицом.
– Я, Грэхем, клянусь больше никогда не покидать тебя, моя любимая Джейн. Ни за что. – Он крепко ее обнимает. – Ни в коем случае.
– Хватит! – раздраженно кричит Элвис. – Слушайте, так больше нельзя. В конце концов, вы за это не платили!
– А я клянусь доверять тебе, – дрожащим голосом отвечает мама, глядя папе в глаза. – И неважно, за что ты получаешь Большой Бонус – я все равно тобой горжусь.
– Больше никаких клятв! – орет Элвис, но тут, ехидно ухмыляясь, встает Дэнни.
– Еще я остался. Элинор, клянусь сотворить вам умопомрачительный гардероб – если вы наденете мой наряд на бал Института костюма.
– Властью, дарованной мне… – начинает Элвис, однако его опять перебивают.
– Можно очки? – Минни дергает его за штанину и тычет в большие зеркальные стекла, протягивая взамен белые очки Дженис. – Меняться? Мо-ожно!
– Святые угодники! – взрывается Элвис. – Властью, дарованной мне этой часовней, объявляю все ваши клятвы действительными! Вы друг друга стоите. Все вы. Потому что других таких чокнутых еще надо поискать. Уху-ху!
Ладно, даже если ничего не получится, наряды у нас – закачаешься.
Папу, Люка и Таркина одели в костюмы с широким галстуком и блестящей рубашкой лилового или бежевого цвета. Люк в ужасе взглянул на себя в зеркало и пробормотал: «Я похож на гангстера». Честное слово, как будто он не смотрел «Одиннадцать друзей Оушена»!
