Торин вопросительно вскинул брови, меняясь в лице. Ему не удалось скрыть растерянность, которую вызвали горячие речи племянника.
— Место пробуждения Дурина Бессмертного осквернено. Вся гниль течёт оттуда, затопляя и владения гномов, и земли других народов.
Балин многозначительно молчал, наблюдая за изменениями, происходящими с подгорным королём. Тот будто в один миг постарел на тысячу лет. Виновато ссутулившись, Торин грузно опустился на трон. Казалось, его что-то гложет, но что именно, белобородый гном не взялся судить.
— Ты многое пережил, — глухо ответил король, избегая взгляда племянника. — Но это не повод отвоёвывать темницы, чтобы изгнать оттуда своих пленителей.
— Так вот в чём на самом деле причина, — удручённо покачал головой Фили. — Вы думаете, что мною движет месть, но не хотите слышать, что я пытаюсь сказать!
— Не говори того, о чём пожалеешь, — гневно предостерёг король, вскидывая ледяной взгляд на принца.
Взгляд Фили застила ярко-алая пелена. Гном услышал внутри себя незнакомый голос. Прекрасный и сильный, он повелевал не отступать, призывал бросить в лицо королю обвинения в трусости и слабости. Испугавшись, принц болезненно зажмурился. Резко повернувшись спиной к монаршему родственнику, он собрался покинуть тронный зал, но в этот момент увидел Кили. Тот бежал, тяжело дыша. Фили первым разглядел брата: местами разорванный камзол пестрел грязными пятнами, пучки жухлой травы застряли во всклокоченных волосах, бледное лицо было покрыто мелкими ссадинами, в глазах могильным холодом застыл ужас.
Младший наследник остановился рядом с братом и, опёршись руками о колени, согнулся, пытаясь отдышаться. Балин и Торин взволнованно переглянулись. Усилием воли вернув самообладание, король спросил:
— Кили, что произошло?
Темноволосый гном поднял голову и срывающимся голосом произнёс:
— Караван с Востока, Торин… они мертвы. Орки напали на них прямо у нас под носом. В живых осталась лишь пара детей.
В зале воцарилась гробовая тишина. Фили слышал лишь, как кровь шумит в ушах, отдавая пульсирующей болью в виски.
Редактировать часть
Примечания:
Красные Горы или Орокарни — горный массив, располагавшийся в Руне, далеко на востоке Средиземья.
Четыре рода Гномов: Железнорукие, Жёсткобороды, Черноволосы и Камненоги — пробудились на востоке. Хотя Красные Горы и не названы местом их пробуждения, это кажется вероятным, потому что они являются главной горной цепью той местности.
Карты Средиземья Третьей Эпохи не показывают местность к востоку от моря Рун, но вполне возможно, что к моменту повествования Красные Горы всё ещё возвышаются на этих землях.
Т.к. о гномах востока известно только название родов, то я позволила себе придумать для них правителя и дала ему имя "Азагхал" — так звали владыку гномов Белегоста в Первую Эпоху.
Poets Of The Fall — Change (венский вальс)
С самого прибытия в королевство гномов из Нилоэлы старательно лепили принцессу. Приставили гномиху-компаньонку — Гурдун. Её общество можно было бы назвать приятным, но постоянные наставления и нотации выводили Нило из себя. Она ожидала чего-то подобного, когда согласилась отправиться в Эребор, однако реальность оказалась намного более изнуряющей и раздражающей.
Нило и Разар поселили в отдельных покоях, которые соединял небольшой тайный проход. В комнатах Нилоэлы он маскировался под одну из створок гардеробной, у Разар — в стене, рядом с камином. Комнаты девочки находились ярусом ниже — там, где располагалась вся королевская семья.
Нилоэла почти не виделась с принцем. За две с небольшим недели они пересекались только на совместных трапезах. В эти короткие встречи ей казалось, будто Фили чем-то озабочен. Хоть он и пытался держать маску радостного оживления, но время от времени взгляд голубых глаз делался печально-задумчивым. На все вопросы принц отшучивался или вовсе не удостаивал их ответом.
Он каждый вечер приходил проведать Разар. Нилоэла же в это время либо принимала ванну, либо уже спала беспробудным сном, вымотавшись за день. Но не всегда сновидения приносили облегчение. Время от времени ей снился кошмар, в котором она спасалась от огромного чёрного волка. Зверь загонял её в узкую расселину, что разбивала огромную скалу на двое. И из неё не было выхода. Это был тупик. Чудовищные клыки лязгали около лица, а в ярко-алых глазах горела ненависть.
Она начинала жалеть о принятом решении перебраться в Эребор. Жизнь под сенью Одинокой горы была пронизана болезненной тревогой. Казалось, древнее королевство гномов, так же как и в первый раз, отталкивает полукровку, давит на плечи грузом отчуждённости.
В сердце зрела обида на Фили. Нилоэлу очень беспокоило, что принц начал отдаляться. Помимо этого, задевало ещё одно обстоятельство. Он представил её семье только лишь как мать своей дочери. Нилоэла пребывала в смятённых чувствах. Постепенно Нило начинала угрожающе закипать, подобно оставленному без присмотра молоку на огне.
