– По-моему, наше приключение уже началось, Эммет. Но я еще не могу его описывать, пока не узнаю, где его середина.
Мы с Вулли лежали на кроватях в гостинице «Хауард Джонсонс» милях в пятидесяти к западу от Чикаго. Когда проехали мимо первой, сразу после моста через Миссисипи в Иллинойсе, Вулли восхитился оранжевой крышей и голубым шпилем. Когда миновали вторую, он сильно заморгал, как будто испугался, что ему мерещится или что я езжу кругами.
– Ты не волнуйся, – сказал я. – Это просто «Хауард Джонсонс».
– Хауард кто?
– Это ресторан и мотель. Куда ни поедешь, они всюду – и всегда вот такие.
– Все?
– Все.
К шестнадцати годам Вулли успел побывать в Европе не меньше пяти раз. Он был в Лондоне, Париже и Вене, бродил по залам музеев, посетил оперу, поднялся на Эйфелеву башню. А на родине Вулли по большей части мотался между квартирой на Парк-авеню, домом в Адирондакских горах и кампусами трех частных школ в Новой Англии. Тем, что не знал он об Америке, можно было заполнить Большой каньон.
Когда мы проезжали мимо входа в ресторан, Вулли оглянулся назад.
– Двадцать восемь сортов мороженого, – с удивлением прочел он.
Час был поздний, мы устали, проголодались, и, когда Вулли увидел на горизонте голубой шпиль, выбора не оставалось.
Вулли много раз ночевал в отелях, но в таких, как «Хауард Джонсонс», – ни разу. Когда мы вошли в номер, он стал обследовать его, как детектив-инопланетянин. Он открыл стенные шкафы и с изумлением увидел утюг и гладильную доску. Открыл тумбочку у кровати и с удивлением увидел там Библию. Потом зашел в душ и тут же вернулся с двумя кусками мыла.
– Каждый завернут отдельно!
Освоившись, Вулли включил телевизор. Экран зажегся, и появился Одинокий ковбой в шляпе еще белее и больше, чем у шефа Боярди. Он наставлял молодого бандита, объясняя, что такое правда, справедливость и американский образ поведения. Видно было, что молодой теряет терпение, и, когда он готов уже был схватиться за свой шестизарядный, Вулли переключил канал.
Теперь сержант Джо Фрайдей в костюме и шляпе внушал то же самое молодому отщепенцу, который возился со своим мотоциклом. Отщепенец тоже терял терпение. Но когда он уже готов был, казалось, швырнуть сержанту в голову гаечный ключ, Вулли переключил канал.
«Ну, поехали теперь», – подумал я.
И в самом деле, Вулли продолжал переключать каналы, пока не напал на рекламу. Он убрал звук, подбил подушки и расположился поудобнее.
Вулли в своей стихии. В машине его завораживали звуки рекламы без картинок. Теперь ему хотелось картинок без звука. Когда реклама закончилась, Вулли выключил свою лампу, сполз пониже и, заложив руки за голову, стал глядеть в потолок.
После еды он принял несколько капель своего лекарства, и я думал, что сейчас они произведут свое волшебное действие. Поэтому немного удивился, когда он заговорил.
– Слушай, Дачес, – сказал он, глядя в потолок.
– Да, Вулли?
– В субботу вечером, в восемь часов, ты, я и Эммет с Билли сидим за столиком около музыкального автомата – и кто еще там будет?
Я лег и тоже посмотрел в потолок.
– У Лионелло? Давай подумаем. В субботу вечером будет несколько шишек из городского совета. Боксер и сколько-то гангстеров. Может быть, Джо Димаджио с Мэрилин Монро, если они в городе.
– И все будут у Лионелло в один вечер?
– Так уж это заведено, Вулли. Ты открываешь ресторан, куда невозможно попасть, и все хотят туда.
Вулли подумал.
– Где они сидят?
Я показал на потолок.
– Гангстеры за своим столом, соседним с мэром. Боксер с певичкой – ближе к бару, ест устрицы. А Димаджио с супругой – за столом рядом с нами. Но вот что главное, Вулли. За столом ближе к кухне сидит невысокий лысоватый человек в костюме в полоску, один.
– Я вижу его, – сказал Вулли. – Кто он?
– Лионелло Брандолини.
– Что? Хозяин?
– Он самый.
– И сидит один?
– Точно. По крайней мере, в начале вечера. Обычно он усаживается часов в шесть, когда никого еще нет. Немного поест и выпьет бокал кьянти. Проверяет книги, ответит на звонок по телефону – там есть телефоны на длинном шнуре, тебе приносят на стол. Но часам к восьми ресторан начинает оживляться, а он выпьет двойной эспрессо и ходит от стола к столу. «Ну, как мы сегодня? – говорит он и похлопывает посетителя по плечу. – Рад вас снова видеть. Проголодались? Надеюсь, да. У нас сегодня много разного». Сделав несколько комплиментов дамам, подает знак бармену. «Рокко, еще по бокалу моим друзьям». Затем переходит к следующему столу – снова похлопывание по плечу, комплименты дамам и всем по бокалу. Или же на этот раз – блюдо с кальмарами или тирамису. Но тоже за счет заведения. И когда Лионелло всех обойдет – действительно всех, от мэра до Мэрилин Монро, – все почувствуют, что сегодня вечер особенный.
Вулли молчал, проникшись описанием. И тогда я сказал ему нечто, чего никому не говорил.
– Вот что я сделал бы, Вулли, будь у меня пятьдесят тысяч.
Я услышал, как он перекатился на бок, чтобы посмотреть на меня.
– Сел бы за стол у Лионелло?
Я рассмеялся.
