На первых двух, как показалось Эммету, число садившихся и выходивших было одинаковым. На третьей люди в основном выходили. А на четвертой вышло так много, что Эммет остался в полупустом вагоне. Выглянув через узкое окошко на платформу, он с беспокойством обнаружил, что станция называется «Уолл-Стрит». Рассматривая карту на Четырнадцатой улице, он мало внимания уделял промежуточным станциям, поскольку не видел в этом нужды, но Уолл-Стрит среди них совершенно точно не было.
И разве Уолл-Стрит не на юге Манхэттена?..
Эммет шагнул к карте у двери вагона и пальцем проследил нужную ему линию метро. Нашел Уолл-Стрит и понял, что в спешке сел на экспресс-поезд на юг, а не на местный поезд на север. Тем временем двери уже закрылись. Эммет снова взглянул на карту – она сообщила ему, что через минуту поезд на своем пути в Бруклин будет где-то под Ист-Ривер.
Сев на освободившееся место, Эммет закрыл глаза. Опять он едет не туда, куда нужно, а в диаметрально противоположном направлении, – только на этот раз, кроме себя, винить некого. Вокруг все время были те, у кого можно было попросить помощи, кто мог бы подсказать путь, указать нужную лестницу, нужную платформу, нужный поезд. Но он ни у единой души ничего не спросил. Ругая себя, Эммет вспомнил, как осуждал отца, когда тот не желал просить совета у более опытных фермеров – как будто это лишило бы его мужественности. Высокомерная блажь, думал он тогда.
На обратном пути из Бруклина в Манхэттен Эммет твердо решил не повторять ту же ошибку. На станции «Таймс-сквер» он спросил мужчину, продающего жетоны, какой выход ведет в центр; на углу Сорок второй улицы спросил продавца в киоске, где найти Стейтлер-билдинг; а когда пришел к Стейтлер-билдинг, спросил мужчину в форме за стойкой регистрации, какие агентства здесь самые крупные.
К тому времени, как Эммет дошел до актерского агентства «Тристар» на тринадцатом этаже, в маленькой приемной уже собралось восемь человек: четверо мужчин с собаками, двое с кошками, женщина с обезьянкой на поводке и, наконец, мужчина в костюме-тройке с экзотической птицей на плече и шляпой-котелком на голове. Мужчина в котелке говорил с секретаршей, женщиной средних лет. Когда он закончил, к столу подошел Эммет.
– Да? – спросила секретарша скучающим тоном.
– Я хочу поговорить с мистером Лембергом.
Она достала карандаш из подставки и занесла его над блокнотом.
– Имя?
– Эммет Уотсон.
Она записала.
– Животное?
– Прошу прощения?
Она подняла глаза от блокнота и нарочито внято повторила:
– Какое у вас животное?
– У меня нет животного.
– Если у вас в номере нет животных, вы не туда пришли.
– Я не актер, – пояснил Эммет. – Я пришел к мистеру Лембергу по другому вопросу.
– Сынок, в этом офисе для разных вопросов разные дни. Хочешь поговорить с мистером Лембергом по другому вопросу – приходи в другой раз.
– Но это займет не больше минуты…
– Пацан, присядь-ка, – сказал мужчина с бульдогом.
– Может, мне и вовсе не нужно встречаться с мистером Лембергом, – не унимался Эммет. – Может, вы сможете мне помочь.
Секретарша взглянула на Эммета – по ее лицу было видно, что она сильно в этом сомневается.
– Я ищу кое-кого, кто, возможно, был клиентом мистера Лемберга. Актера. Мне просто нужен его адрес.
Лицо секретарши становилось все мрачнее.
– Я что, похожа на телефонный справочник?
– Нет, мэм.
Артисты за спиной Эммета рассмеялись, он покраснел.
Воткнув карандаш обратно в подставку, секретарша подняла трубку и набрала номер.
Подумав, что она все-таки звонит мистеру Лембергу, Эммет остался у стола. Но, когда трубку взяли, она стала обсуждать вчерашнее телешоу с женщиной по имени Глэдис. Стараясь не встречаться взглядом с ожидающими артистами, Эммет повернулся и пошел обратно в коридор – и как раз перед его носом лифт стал закрываться.
Но прежде чем двери схлопнулись, в щель просунулся кончик зонта. В следующее мгновение двери разъехались, и Эммет увидел мужчину с котелком и птицей.
– Спасибо, – сказал Эммет.
– Не стоит благодарности, – ответил мужчина.
Утро не обещало дождя, так что зонт у него, видимо, тоже был частью реквизита. Джентльмен выжидающе смотрел на Эммета.
– Вам в холл? – спросил он.
– Ой, простите. Нет.
Чуть покопавшись, Эммет достал из кармана листочек, который ему дали на первом этаже.
– Пятый этаж, пожалуйста.
– Хорошо.
Джентльмен нажал нужную кнопку. Затем залез в карман, достал арахис и протянул птице на плече. Перенеся вес на одну лапку, птица взяла орех.
– Спасибо, мистер Мортон, – громким скрипучим голосом сказала птица.
– Пожалуйста, мистер Уинслоу.
Эммет наблюдал за тем, как ловко птица очищает арахис, и мистер Мортон заметил его любопытство.
– Попугай жако, – улыбнулся он. – Самый умный из пернатых. Вот у мистера Уинслоу, например, словарный запас составляет сто шестьдесят два слова.
– Сто шестьдесят три, – вмешалась птица.
– Что вы говорите, мистер Уинслоу. И какое же сто шестьдесят третье?
– Общество защиты животных.
Джентльмен смущенно кашлянул.
– Это не одно слово, мистер Уинслоу. Это три.
– Три, – прокричала птица. – Сто шестьдесят пять!
