- Женька – это, надо думать, Соколова, - пробормотал он. – Меня когда в войска призвали, она в выпускном доучивалась. Батя писал, что ее в психушку приняли, но почему… Соседка… Коваленко, что ли? Она… Ну вроде было что-то такое… Для чего ты теперь в этом копаешься? Коваленко дуба врезала, Соколова – жива, и, по ходу, здорова, коль ты с ней семью завел. – Он помолчал и вдруг, как бы небрежно, спросил:
- Ничего там не видел? В девятнадцатом?
- К примеру?
- Без всяких примеров. Ничего странного, особенного, бросающегося в глаза?
- Зависит от того, что для тебя особенное, а что странное, - уклончиво ответил Егор.
Кузнец поморщился.
- Здесь поблизости дурка для буйных, - прорычал он. – За Лосиной рощей. На опорный пункт прислали ориентировку – психопат сбежал. Может быть, и сюда.
- В овраге искали?
- Ночью в овраг лучше не лазить, - ответил Кузнец. – Вниз спустишься, назад не поднимешься. Там на дне чего только нет, даже токсичные отходы. Овраг днем проверим. Ладно, земляк, мне пора. Чеши к шоссе, там автобус минут через двадцать, проедешь одну остановку. А я со Старпомом поговорю – он по мифологии здешней эксперт, может и вправит вам с Соколовой мозги.
- Что за Старпом? – спросил Егор.
- Старпом – это Старпом, - популярно объяснил Кузнец. – Он вроде общественника. Зайдешь к нему на рюмочку чаю… если пригласит. А теперь вали.
И он ринулся догонять «бойцов».
***
Полночь застала Егора дома. Батареи грели, диван манил прилечь… Но физический комфорт мало чем помогал. Страх, испытанный в Женькиной квартире, не проходил. Ситуация, грозившая летальным исходом, завершилась благополучно, но добавила пищи для размышлений… С какого перепугу товарищ лейтенант носится вдоль оврага со своим военизированным кодланом? Насчет «тропы разведчика» пусть другому заливает. Они чего-то боятся и организовали самооборону. Психопата, комроты сказал ведь. А как связаны психопат и «что-то странное, бросающееся в глаза» в доме 19 корпус 3?
Он достал мобильный: звонила Женька. Стал перезванивать, она тут же схватила трубку.
- Аллё, - сказал Егор. – Почему не спим?
- А ты? – срывающимся голосом всхлипнула Женька.
- Я-то спал. Проснулся, гляжу – твой номер…
- Я тоже спала. Но мне приснилось, что… что…
- Что приснилось?
- Что ты идешь по пустырю! – заорала Женька. – Говори честно: ходил туда?!
- Не-а. Я что, похож на кретина? К тому же, мне отлучаться нельзя – того и гляди арендаторы припрутся. С Мишки станется их посреди ночи сюда погнать.
- Мне приснилось, - сказала Женька, - что ты идешь по пустырю. К оврагу идешь. А за тобой – следы. Те самые, большие следы. Ты точно дома?!
- Точно! Хочешь, воду в унитазе спущу?! Ложись спать. Завтра на работу не встанешь!
Он рухнул на диван, но быстро убедился, что сна ни в одном глазу. Мозг не отключался и воспроизводил ритм пустой квартиры. Егор взбил повыше подушку, запустил нетбук и набрал в поисковике «Всеслав Трибун».
Яндексу чем-то не понравилось это имя. Браузер дважды перегрузился, прежде чем открылась статья в википедии. «Профессиональный иллюзионист, постановщик цирковых аттракционов… в 1994 году дисквалифицирован за грубое пренебрежение этикой артиста… поводом для разбирательства стало шоу «Всадник без головы», для которого был использован человеческий труп, усаженный на лошадь. Трибун привлечен к суду за осквернение могилы, вынесено постановление об административном штрафе… Далее Трибун перенес свою деятельность в провинцию и разыгрывал шокирующие перфоменсы в небольших городах. Публика в ужасе удирала со «спектаклей», а один из них – «Сплав по Монгольскому ручью» - вызвал такой переполох, что некоторые серьезно пострадали в давке на выходе из зала».
Егор увеличил скроллом шрифт.
«По свидетельству очевидца, среди реквизита фигурировали настоящие гробы, а действо сопровождалось речитативом, лаконично передающим сюжет:
У туч косматые горбы
А по воде плывут гробы
Куда сплавляются они?
Туда, где адовы огни.
Их лоцман – демон темноты
В том русле ведает ходы…
Плыви вперед, добра не жди
Лишь зло и страх твои вожди!
Тебе протянута рука
И эта чаша нелегка
Но кто из чаши отхлебнёт
Своё бессмертье обретёт…
Речитатив читала нараспев женщина, она же акробатка-трюкачка. В паре с ней работал олигофрен (или дегенерат), но точно не из нормальных, лет двадцати пяти. «Кошмар наяву, вот что это такое, - добавляет очевидец. – Один гроб выпрыгнул из желоба с водой и упал в партере. Хорошо, что никого не придавило…» Рабочие, по техзаданию Трибуна монтировавшие декорации, уверяли, что никакой механики предусмотрено не было.
