Шотландия всегда находилась в тени могущественной южной соседки Англии, в борьбе с которой на протяжении многих столетий страна пыталась отстоять собственную независимость. Это соседство, ставшее причиной бесчисленных кровопролитных сражений, определило весь ход шотландской истории. И даже сегодня битва продолжается — уже не вооруженная, а экономическая, политическая, спортивная.Впрочем, борьбой с Англией история Шотландии вовсе не исчерпывается; в ней немало своеобычных ярких и трагических страниц, о которых и рассказывает автобиография этой удивительной страны, одновременно романтической и суровой, сдержанной и праздничной, печальной и веселой.
Прошлое возможно увидеть либо как бесконечные беды и несчастья, либо как беспрерывную вереницу религиозных противоречий и войн, либо восхищаться техническим гением, либо сосредоточиться на великих людях, от исследователей до романистов и предпринимателей. Можно еще более сузить поле зрения, ограничившись интеллектуалами, или трактовать прошлое как историю стоического терпения и безжалостного угнетения.
Разумеется, в истории Шотландии присутствует все вышеперечисленное. Эта антология призвана показать, как появилась и развивалась наша страна. Истинная автобиография Шотландии, пусть безмолвная, скрывается в ее горных формациях и хребтах, в ее вулканических скалах и утесах из песчаника, в ее кернах, названиях, руинах древнейших поселений, где впервые на территории страны зазвучали человеческие голоса.
Тому и Мари
Шотландия мала? Наша многообразная, наша бесконечная Шотландия
Точно так же участок на склоне холма может заставить глупца вскричать: «Один лишь вереск, и больше ничего!»
В обставленном по-спартански кабинете в северном крыле здания университета Сент-Эндрюс, в дни пребывания у власти в Великобритании Маргарет Тэтчер, можно было найти за работой одного из тех людей, которые творили историю современной Шотландии; он сидел за письменным столом вблизи окна, выходившего на сумрачную бухту, где ветер гнал череду волн. Обычно этот человек носил джинсы и свитер, его волосы словно не знали расчески, а выражение его лица было по-совиному отстраненным, и все же в нем с первого взгляда угадывался острый ум, сочетавшийся с искренним добродушием и мягким голосом. В отличие от премьер-министра Тэтчер, этот человек верил в общество; верил столь страстно, что посвятил свою жизнь поиску бесчисленных свидетельств, способных раскрыть прошлое людей самой разной социальной принадлежности.
Этого человека звали профессор Т. Ч. Смаут; он считается отцом шотландской социально-экономической истории и в 1980 году перебрался из Эдинбурга в Сент-Эндрюс, который благодаря ему приобрел в конце XX столетия репутацию альма-матер современной шотландской исторической науки. Пожалуй, едва ли можно было бы найти лучшее место для изучения прошлого Шотландии, нежели этот городок на скалистом восточном побережье. Немногие места в стране способны сравниться с ним в многообразии и драматизме происходивших в них событий. Неподалеку от кабинета Смаута был некогда повешен, а затем сожжен тихий и добросердечный Джордж Уишарт, на прощание поцеловавший своего палача; всего в нескольких милях от университета раскинулась пустошь, где изменника архиепископа Шарпа выволокли из кареты и затоптали насмерть разъяренные ковенантеры. Джон Нокс в свое время укрывался в замке Сент-Эндрюс, до которого от кабинета Смаута буквально подать рукой, а история гольфа, утвердившегося в обществе в викторианскую эпоху, разворачивалась, так сказать, в двух шагах от здания исторического факультета. Здесь также учился будущий король Уильям Виндзор, вслед за которым в город хлынули толпы папарацци и светловолосых и белозубых искательниц счастья, а секретная служба в стремлении обезопасить персону принца запечатала все городские канализационные люки.
Целый год в начале 1980-х я была студенткой Т. Ч. Смаута, одной из дюжины тех, кто стремился получить степень по социально-экономической истории — и одной из тех двоих (вторым был юноша из Ливерпуля), кто решил прослушать курс профессора об истоках истории Шотландии. Из курса мы узнали, что хотя историю по большей части пишут те, кто находится у власти, возможно все же узнать и мнение тех, кто был этой власти лишен. Церковные и судебные книги, к примеру, дают редкую возможность заглянуть в жизни простых людей, будь то служанка, осужденная за распутство, муж, обвиненный в убийстве собственной жены, или нищий, которого не желали терпеть ни в одном приходе. Читая строки завещания некоего крестьянина, словно наяву слышишь его голос… Изучая подобный материал, мы, что не удивительно, выходили с лекций по-настоящему заинтригованными. Скажу так: после прослушивания этого курса Шотландия стала восприниматься иначе.
