Прекрасная Свонн живет в столице в роскоши. Очаровательная Грэйн — в бедности и глуши. Но во всем остальном эти девушки удивительно похожи. Даже любовь к ним РїСЂРёС…РѕРґРёС' в одно и то же время, а вслед за ней — нелегкие испытания. Одна из девушек рискует потерять любовь, другая — жизнь. Р
«Свонн! Любимая! Сколько мы не видели друг друга? Неделю? Две? А может, и больше… Знала бы ты, как мне тяжело переносить нашу разлуку! Я надеюсь, что ты сможешь вырваться ко мне, пусть на короткое время, чтобы я смог взглянуть хотя бы одним глазком на девушку, которая свела меня с ума… Твой Патрик».
Неровные буквы, танцующие джигу на листе бумаги… Он волновался, это заметно. Он любит ее, скучает по ней, ждет ее! Свонн прижала листок к груди и улыбнулась. Ей вдруг захотелось попрыгать на одной ноге, сделать какой-нибудь хитроумный пируэт, словом, выкинуть что-нибудь такое, отчего голова пошла бы кругом… Правда, это едва ли возможно — вот-вот за ней зайдет отец. Но можно ведь и помечтать…
Свонн сладко зажмурилась. Вместо привычного интерьера комнаты перед ней возник крутой горный склон. В ноздри тут же ударил терпкий запах океана. Перед закрытыми глазами мелькнули светлые кудри Патрика. Хрупкий овал лица, обрамленный золотистым нимбом… Святой Патрик, с улыбкой подумала Свонн.
Лестница заскрипела под могучей поступью Уллина — старик с годами изрядно отяжелел. Свонн немедленно открыла глаза, белкой метнулась к столу и положила письмо в один из ящиков. Через несколько секунд воплощение невинности и дочернего послушания уже стояло перед отцом.
Уллин Макферн залюбовался дочерью, которая только что закончила одеваться к ужину. Красавица, да и только! Синие хрустальные глаза, малиновые лепестки губ, бархат щек, тронутый нежным румянцем, пепельная копна волос… Свонн совершенно не была похожа на мать — тощую, немного нервную женщину, на лице которой редко появлялась улыбка. Скорее, дочь была полной ее противоположностью. Эта непохожесть и удивляла Уллина, и радовала его. Кто знает, почему Свонн другая? Может, это оттого, что, зачиная ее, думал Уллин не о своей жене, ее матери, а о другой женщине, прекрасной и далекой…
Свонн улыбнулась в ответ на восхищенный взгляд отца.
— Нравится? — Она закружилась, и пышный подол платья брызнул в разные стороны серебряными искорками. — Помнишь, ты купил его мне прошлой зимой, перед университетским балом?
Макферн кивнул. Еще бы ему не помнить! Свонн так мечтала об этом платье, глаз с него не сводила. Стоит ли говорить о том, как она радовалась подарку…
— Ты готова?
— Да, — уныло кивнула Свонн, вспомнив о цели званого ужина.
Старику Макферну не терпелось выдать замуж молоденькую дочь, и сегодня Свонн предстоял очередной ужин с нареченным. Может быть, Коннен Лин был прекрасным молодым человеком и достойной партией, но перспектива этого брака совершенно не воодушевляла Свонн. Ее голова и маленькое, но упрямое сердце были заняты Патриком. Вот только Уллин Макферн вряд ли одобрил бы ее выбор. Свонн была еще маленькой девочкой, когда отец и его друг Майкл Лин договорились между собой о будущей свадьбе детей. Дети в то время еще пачкали пеленки, а на дворе был не девятнадцатый и даже не двадцатый век, но приверженцев традиций это не очень-то беспокоило. Так поступали их предки, а те знали толк в прочном браке…
К традициям Свонн была, мягко говоря, равнодушна. Ей казалось нелепым, что отец до сих пор говорит на гэльском, хотя большинство жителей Лоулэнда предпочитает изъясняться на английском языке. Отчасти причина такого упорства заключалась в том, что предки Уллина были горцами из Хайлэнда, отчасти в упрямом нраве всех Макфернов. Свонн готова была смириться и с гэльским, и со встречами кланов, на которые ее вытаскивал отец, но помолвка в пеленках — это было выше ее понимания. И выше понимания Патрика…
Еще несколько лет назад Свонн поняла, что рано или поздно у них с отцом состоится тяжелый разговор. Но до сих пор ей удавалось изображать скромную шотландскую девушку, настоящую леди из клана Макфернов. Хотя все чаще и чаще Свонн чувствовала удушье от тисков традиций, которыми сжимал ее старый Уллин…
Стол в огромной гостиной был уже накрыт. Свонн с детства жила в поместье, но до сих пор не могла понять, зачем отец окружает завтраки, обеды и ужины такой торжественной атмосферой. Еда — это просто еда. Это простое действие нужно лишь для того, чтобы иметь силы двигаться и бороться с трудностями. Но Уллин, как и его друг Майкл, устраивали вокруг еды чуть ли не ритуальные действа, из-за чего у Свонн почти никогда не было аппетита. Поесть спокойно и с удовольствием она могла лишь в двух местах: в столовой Эдинбургского университета и в маленьком пабе Патрика.
Свонн поздоровалась с гостями. Конечно же, их было девять, ведь пирог, испеченный Дженнет, был поделен на девять частей. Майкл Лин по-отцовски потрепал ее за щеку, и этот жест ни с того ни с сего вызвал у Свонн раздражение. Наверное, потому что за спиной у Майкла стоял Коннен — улыбающийся, сильный и красивый. Но не любимый и не желанный… Свонн холодно кивнула Коннену, пробормотав что-то вроде «рада вас видеть». Улыбку с лица юноши как ветром сдуло. Свонн переполнило злорадство — так тебе, получай! Не все же мне одной страдать от глупости наших отцов!
