— Динь-дан-дон, — звонко, как колокол, а затем снова провалился в сон. Он окончательно проснулся на руках у няни Элспет, но, уходя, Джейми слышал, как Вилли сказал няне:
— Я славный парень!
Эти слова пришли не из его сна, а откуда-то издалека. Может быть, их говорил ему его собственный отец?
Он подумал так, и на мгновение, на одну секунду оказался между отцом и Вилли, крепко держа леску, на конце которой била хвостом скользкая блестящая рыбина; оба смеялись и радовались за него. «Славный парень!»
Вилли, Боже, Вилли. Я так рад, что они дали ему твое имя. Он редко думал о своем брате, но часто чувствовал присутствие Вилли, реже отца или матери. Но чаще всего, Клэр.
Хотел бы я, чтобы ты увидела его, сассенах, подумал он. Он славный парень. Шумный и упрямый, честно добавил он, но очень славный.
Что бы его родители подумали об Уильяме? Ни один из них не дожил до первого внука.
Он лежал некоторое время в темноте, прислушиваясь к своему саднящему горлу, к темноте, к голосам дорогих покойников в свисте ветра за стеной. Его мысли начали расплываться, горе смягчилось, утешенное осознанием любви, все еще живущей в мире. Сон вернулся снова.
Он коснулся грубого распятия, лежащего у него на груди и прошептал в подвижный воздух:
— Господи, храни ее в безопасности. Ее и дитя.
И тогда он услышал, как она протянула руку сквозь завесу времени и коснулась его щеки.
