В подобной ситуации оказался в свое время и Станислав Садальский. Для него «роковой» оказалась роль Кирпича в фильме «Место встречи изменить нельзя». Похоже, артист подспудно чувствовал, что внедрение в образ этого вороватого персонажа чревато не только приятными последствиями. Во всяком случае, его предварительная встреча с режиссером носила характер словесной дуэли. Рассказывает Садальский: «Прочитав сценарий, я сказал, что такого придурка играть не хочу, мне нравится роль Шарапова. Говорухин расхохотался, сказал, что меня на нее не утвердят. Я спросил: «Почему?» Говорухин сказал, что Шарапов был комсомольцем. «Что значит комсомольцем? А я кто, по-вашему?» — обиделся я. «Лицо у него должно быть другим». — «Каким?» — «Такие обычно в газетах печатают». В общем, он не получил эту роль и в итоге согласился изображать Кирпича. В течение двадцати лет после показа фильма по телевидению на Садальского, где бы его ни встречали — в троллейбусе, метро, на улице, — стабильно показывали пальцем и лаконично констатировали: «Кирпич». Невозможно передать словами, насколько это его бесило и как он возненавидел своего Кирпича. Но в то же время артист резонно признает: не сыграй он эту роль, его «жизнь была бы гораздо беднее». И, думаю, едва ли Садальскому стоит всерьез обижаться на то, что при упоминании его имени на ум сразу приходит реплика: «Кошелек! Кошелек! Какой кошелек?» По иронии судьбы Владимир Конкин впоследствии тоже не раз жаловался на нетленный образ лейтенанта Шарапова…
У Льва Перфилова, сыгравшего в том же фильме, была своя, эксклюзивная проблема: ко времени выхода говорухинского хита у актера уже имелось в наличии персональное «клеймо» — алкоголик Кашкет из картины «Старая крепость». Перфилову постоянно предлагали роли каких-то маргинальных личностей, и он с диким нетерпением ждал того дня, когда «светлый» образ Кашкета уйдет в тень его нового героя. Когда к нему с тем же успехом приклеился Гриша-Шесть-на-Девять из «Места встречи…» и стал новым alter ego, артист был просто счастлив, что прорыв все-таки состоялся. Хотя, и этого не скроешь, Перфилов навсегда остался для советского зрителя именно забавным фотографом — криминалистом Гришей.
Роль Николая Еременко-младшего в «Пиратах XX века» не была столь же магичной. Но и он, бывало, жаловался, что читатели «Советского экрана» однажды выбрали его лучшим актером года именно после выхода этого фильма («За умение плавать, что ли?» — удивлялся актер), а за роль Жюльена Сореля из «Красного и черного» он такой чести удостоен не был. Последняя работа самому актеру казалась куда большим творческим достижением.
Голливудский мэтр Алек Гиннес, особенно прославившийся после исполнения роли Оби-Ван Кеноби в трех частях лукасовских «Звездных войн», до конца своих дней умолял всех близких: «Только не смотрите «Звездные войны»!» Он не выносил эти свои работы, хотя именно благодаря тому, что сыграл в них, навсегда останется в памяти зрителя.
Нередко роли-прилипалы, принесшие актеру известность, становятся настоящей проблемой в его дальнейшей карьере. Они раз и навсегда очерчивают его узкое амплуа и мешают развиваться дальше, в первую очередь, потому, что все режиссеры не хотят видеть ничего, кроме повторения успешно пройденного. Сыграв два, три, четыре раза один и тот же типаж, «кинозвезды» начинают испытывать явную тошноту по отношению к этой беготне по замкнутому кругу. И тогда они жалуются уже не на отдельную роль, а на свое опостылевшее амплуа. Камерон Диаз терпеть не может глупых блондинок, изображать которых ей предлагают с завидным постоянством. Обладательница «Оскара» Хэлл Берри жалуется на то, что режиссеры и продюсеры просто спятили и видят ее исключительно в роли героинь, которых нужно воплощать, используя исключительно соблазнительные части тела, а отнюдь не свои актерские способности. Обнаженная грудь Берри — одна из «изюминок» Голливуда начала XXI века, и ее обладательницу это вовсе не радует. А Элвис Пресли вообще ненавидел все без исключения кинороли. Король рок-н-ролла был уверен, что его приглашали в кадр как манекен или монумент с примелькавшейся физиономией.
Однако, пожалуй, самое гневное презрение по отношению к своему амплуа, когда — либо выражавшееся публично, в свое время засвидетельствовал Гэри Олдмен. Однажды, получив в течение одной недели целых четыре предложения сыграть практически не отличающихся друг от друга злодеев, он решил не молчать и сказал все, что думает по этому поводу. Под горячую руку Олдмена попал весь Голливуд: «Они больше не делают хороших фильмов. Все кончено. Это сплошные боевики, и я занимаюсь тем, что бегаю по самолету вверх и вниз с пистолетом в руке, выслеживая президента».
