По слухам, в Голливуде действительно часто гробят натуральные иномарки — с целью наглядно оправдать перерасход средств, отпущенных на производство фильма. Не чураются этого в последнее время и у нас. На съемках «Антикиллера» Егора Михалкова-Кончаловского попортили четыре десятка настоящих машин, три из которых пожертвовал на благо общего дела Гоша Куценко[12] (видимо, этим и объясняется впечатляющий по российским меркам бюджет картины — 5 миллионов долларов). Даже заморская «фабрика грез» иногда не может позволить себе такой роскоши.
Взрыв ведь тем прикольнее, чем дороже имущество, взлетающее на воздух. А потратить на один микроэпизод десятки тысяч долларов — жалко. Поэтому, скажем, шикарные «хаммеры» в Голливуде не истязают. Вместо них героически гибнут в языках всепожирающего пламени уменьшенные копии с пластмассовыми кузовами. Такая игрушка является удовольствием значительно более дешевым, чем ее прототип, а поточным производством подобных мини-версий супердорогих «тачек» занимаются специальные фирмы.
Псевдокатастрофа обставляется с шиком и по всем законам визуально возбуждающего жанра, а чтобы зритель не заподозрил надувательство, сцена снимается в соответствующем масштабе. Если работал профи по спецэффектам — от реальности не отличишь. Разыгрывать игрушечные автодрамы — очень популярный и распространенный прием в киноиндустрии.
Еще один популярный способ обмануть зрителя — сжечь машину «понарошку». Подготовка к такому трюку может длиться месяц-два, и виртуозность его исполнения зависит от фантазии и квалификации пиротехников. Например, сам взрыв можно обставить скромно и со вкусом, практически не повреждая автомобиль. Зато потом в навязчиво апокалиптическом ракурсе следует показать приключения оторванных дверей и осиротевших колес. Главное — побольше дыма и огня («Монтаж!» — как говорил герой Андрея Миронова в фильме «Человек с бульвара Капуцинов»).
Есть еще варианты. Иногда в качестве «жертвы» выступают ржавые железки со свалок. Пройдя через стадию косметического, но детального ремонта, эти «мертвецы» принимают вполне товарный вид, чтобы вскоре оказаться в своем прежнем состоянии или того хуже. Дешево и сердито.
Не менее востребован и имитационный способ. Процедура такова: все те же чудотворцы — пиротехники наряжают машину в специальное хлопчатобумажное покрытие, поливают его бензином. Суть: такой «автогрим» долго и красиво горит, не давая пламени добраться до корпуса подопытной «страдалицы».
Это же позволяет снимать несколько дублей эпизода и избавляет от необходимости заниматься поджигательством по новой. Опять же, если все сделано на высоком уровне, при взгляде со стороны создается полная иллюзия реального взрыва — пожара. В действительности же горят тряпки.
Встречаются двое музыкантов:
— Снял вот клип недавно.
— За сколько?
— За пятьдесят долларов.
— Да ну? Как тебе это удалось?
— Именно столько у меня попросил директор банка, где мне удалось купить материалы, снятые скрытой камерой.
Сегодня можно вполне обоснованно утверждать, будто музыкальные видеоклипы стали самостоятельным феноменом индустрии развлечений. Они не укладываются в рамки кино и не являются при этом просто придатком музыкального процесса, они живут собственной жизнью, и с ними связаны различные заблуждения.
Диссонанс между тем, о чем поется, и тем, что при этом показывается, частенько преподносится как роковой недостаток и признак низкого качества видеоклипа. Хочется спросить у сторонников подобного мнения: «И что же, на инструментальные композиции вообще нельзя снимать видео, ведь в них нет никакого явного смысла?» Но поскольку такой разговор моментально заводит в тупик, имеет смысл разобраться с клипами, снятыми на «текстуальную» музыку, то есть песни.
Для этого необходимо более или менее четко представлять себе, зачем вообще снимаются клипы. Функций у них, по сути, может быть только две:
1. Они являются элементом «раскрутки» исполнителя (его новой песни, а иногда заодно и альбома);
2. Их цель — в самих себе, в создании высокохудожественного произведения.
