– Подслушивала, – подтвердила я. – И совершенно об этом не жалею! И мне совершенно не стыдно за свой поступок. Это тебе должно быть стыдно. Каково мне было слышать, как ты распоряжалась моим имуществом, и при этом меня же оскорбляла! Я и склерозница, я и глухая, и вообще я «эта», о которую можно ноги вытирать.
– Я тебя не оскорбляла, – цинично заявила Алина. – Думай, что говоришь. Если не понимаешь, о чем речь, то ты действительно…
– Как же так?! И ты смеешь… Я ведь сама слышала, – захлебывалась я от возмущения. Сейчас она «черное» перемажет на «белое», и все – мы поссоримся навсегда! Никогда не прощу это подлое предательство!
– Что ты слышала? Я разве говорила: «Марина Клюквина такая и сякая»? Как я могла такое сказать, если сестра Аврелия знает меня как Марину Клюквину.
«Что верно, то верно, – подумала я. – Значит, я зря оскорбилась?»
– Зачем тогда на меня пальцем указывала? – погасив в себе обиду, спросила я.
– Я была в роли.
– А агентство, зачем обещала подарить? Вдруг они тебя прижмут к стенке? Обещала? Дари!
– Обещала, – спокойно ответила Алина. – Ну и что? Все равно я не могу никому подарить агентство, потому что не являюсь его хозяйкой, то есть Мариной Клюквиной. Я ведь только назвалась твоим именем, а паспорт у меня они не спрашивали, – она сделала короткую паузу и тут же добавила: – Хотя и проверяли, кто я и что я.
– Как так проверяли? – изумилась. Если Алина представилась моим именем, значит, проверяли меня, а не ее.
– Еще во время первой встречи Аврелия меня осторожно выспросила, где я живу, на какой улице, в какой квартире. Извини, я все про тебя рассказала, вплоть до планировки, старалась быть убедительной. Договаривались, что я на время стану тобой? Договаривались. Так вот, я сказала, что у меня есть семья: муж и дочь. Имена родственников, заметь, я им не называла. Каково же было мое удивление, когда вчера в приватной беседе с Аврелией, я от нее услышала, хорошо ли моей, то есть твоей, Ане учиться в школе с английским уклоном? А я даже не заикалась о школе. Потом она невзначай спросила об Олеге, удачные ли у него в прошлом году были сделки. А я точно помню, что ничего о бизнесе твоего мужа не говорила.
– Интересно. Откуда им это стало известно? Может быть, ты под гипнозом им обо всем выболтала?
– Нет, тогда бы я болтала им о своих родственниках, и они бы знали, что я совсем не ты.
– Верно, узнай они, что ты никакая не владелица «Пилигрима», они не стали бы приглашать тебя в «избранные». Как я поняла, им нужны состоятельные «жертвы».
– Правильно. А раз пригласили, значит, поверили. Все, решено, завтра я еду в поселок «избранных». Где быть Варьке, как не там? С такими наличными деньгами и не «избранная»?!
– Алина, страшно мне тебя туда отпускать. Куда ты едешь? Мало ли в какую историю ты попадешь, а я даже не буду знать, где тебя искать.
– Но другого выхода у нас нет.
– А если ты пропадешь, как Варвара?
– Значит, встречу ее там. Я даже уверена, что наша встреча состоится, на все сто процентов.
– Допустим, а если ее там удерживают силой? И ты попадешь в ловушку, окажешься в западне? О чем-то подобном я читала. Людей заманивают какими-то благами, обещают высокую зарплату, суперные условия проживания, а потом заставляют их работать в поте лица и бесплатно на хозяина.
– На мне где сядешь, там и слезешь. Ну, а если я встречу Варвару, будь уверена, вдвоем мы с ней не пропадем!
У меня такой уверенности не было. Как я ни старалась представить Алину в роли подружки Джеймса Бонда, бьющей пяткой прямо в челюсть противника, у меня ничего не получалось. Хитрая? Да. Сообразительная? Более чем. Но в остальном – куда ей до супервумен?! Маленького росточка, пухленькая, изнеженная. Ей ли противостоять мужской силе?
«Взять, к примеру, Порфирия. Да он ее как комара одним пальчиком пришлепнет, она и пикнуть не успеет. Но крови отпить успеет», – усмехнулась я про себя.
– Да не волнуйся ты так, со мной ничего не случится. Похожу по поселку, поищу Варвару. Не найду – скажу, что мне здесь не нравится и что оформлять дарственную на «Пилигрим» я передумала. Им ничего не останется сделать, как отвезти меня домой.
– Кабы так!
– Не думай о плохом. Нам надо еще оформить дарственную. Без подписи, разумеется. Ты сиди здесь, – велела Алина, она все еще ощущала себя в роли хозяйки «Пилигрима» и считала, что имеет право командовать мною, – а я съезжу к знакомому нотариусу. Он мне заполнит бланк, поставит печать, но место для подписи останется свободным.
– А разве так можно?
– По знакомству можно! – уверенно ответила Алина и схватилась за сумку. – Я побежала. Жди.
– Жду, – пробурчала я ей вслед.
Я попробовала заняться делами. Перебрала стопку бумаг. Покрутила в руках так и эдак рекламные проспекты, задумалась о предстоящем весенне-летнем сезоне. В голову ничего путного не приходило. Беспокойство за Алину деморализовало все мои мысли. Хорошо, что в «Пилигриме» я была одна: никто не заходил, никто не звонил, не спрашивал и, естественно, не слышал, как на нервной почве я начала разговаривать сама с собой:
