Алина подалась моим уговорам и вышла вслед за мной на свежий воздух. Мы спрятались за угол здания и стали ждать, периодически выглядывая, не идет ли Алексей. Он появился минут через пятнадцать. Подобно солдату в окопе, он передвигался, согнувшись в три погибели. Наверное, думал, что так менее заметен.
– Леша, мы здесь, – позвала я, когда тот уже собрался нырнуть в дверь.
– Вы здесь?
– Да. Там очень тяжело дышать: просто дуреешь от запаха мухоморов. Ты-то что? Нашел лабораторию? – спросила Алина.
– Значит, так: следы из корпуса ведут к служебному входу в столовую и к дому, что стоит рядом с центральными воротами в пионерский лагерь. Остальные корпуса заколочены. Нет ни дорожек протоптанных, ни одиноких следов.
– Что в столовой?
– Вот, – Алексей извлек из кармана куртки высушенный гриб. – Сушеный мухомор. Дверь в столовую была открыта настежь. Рядом с входом – ящики, наполненные до краев этим добром. Простите, не удержался, взял один.
– Так они в столовой мухоморы сушат? – догадалась я.
– Почему нет, если печи от лагеря остались? – пожал плечами Рюмин.
– Значит, проблема с электричеством или газом у них каким-то образом решена. Странно, – задумалась Алина. – Лагерь-то обесточен. Я несколько раз клацнула выключателем в холле и в комнате – света нет.
– За столовой в сарае стоит электрический генератор. Он так тарахтит, что этот звук ни с чем не спутаешь. Ну и провода тоже указывают на то, что электричество поступает именно оттуда, из сарая.
– Леша, а ты людей видел?
– В столовке два мужичка. Мне хорошо их удалось рассмотреть. Маленькие, худенькие, на тех, что рядом с мухоморами спят, очень похожи.
– Ты в столовую заходил?
– Нет, они на крыльцо вышли, покурить. Чудные – улыбаются. Лица блаженные.
– Испарения, – авторитетно заявила Алина. – Надышались, наверное.
– Или накурились. Я слышал, что можно добавлять порошок из мухоморов в табак, – высказал свою версию Алексей. – Ну, чтобы кайф словить.
– Да? А еще можно делать настойку на спирту. Мне бабушка рассказывала. Эффект примерно тот же, если, конечно, с дозой не переборщить, – добавила Алина, стараясь не изменять своему имиджу и выглядеть компетентной в любых вопросах.
– А моя бабушка говорила, что хорошо еще поясницу такой настойкой растирать, – продолжил перечень полезных свойств мухоморов Рюмин.
– Никогда не пробовала, – отозвалась Алина. – Змеиный яд, тот да, помогает.
– Из грибов растирка еще лучше.
– Надо бы попробовать.
В дискуссии «Как использовать мухоморы в быту» я участия не принимала: тема эта мне была совершенно не знакома. В прессе о таком не пишут. А бабушки у меня были исключительно горожанками, в лес за мухоморами не бегали. С детства я считала, что мухоморы – самые опасные после бледной поганки грибы, в руки их брать не рекомендуется, а уж употреблять в пищу тем более.
Алинина осведомленность, как и с какой целью можно использовать ядовитые грибы, меня насторожила: «Интересно, откуда у нее взялась такая бабушка? Колдунья, что ли? Мухоморчики, змейки, паучки. Может, потому она гипнозу не поддается, что с детства от беды заговорена?»
– Алина, что-то я раньше от тебя не слышала ни о какой бабушке, которая бы настойку на мухоморах делала. Откуда у тебя взялась такая прародительница? – спросила я, чтобы кое-что для себя уяснить об Алининых родственниках.
– Не заходил у нас с тобой разговор о мухоморах, вот я о бабушке и не вспоминала. Тем более что баба Прасковья – не родная моя бабушка, а двоюродная. И жила она далеко, аж в Сибири. Если честно, я ее всего один раз в жизни видела, когда она сюда приезжала родственников проведать.
– Низку мухоморов сушеных привезла? – съязвила я.
– Ой, что с тебя взять?! – обиделась Алина. – Не веришь ты в народную медицину. А зря.
– Послушайте, а вдруг и впрямь здесь всем верховодит какой-нибудь народный лекарь? – оживился Рюмин.
– Кем верховодит? Бомжами? – фыркнула я.
– Вы мне не дали закончить. Здесь, кроме бомжей, есть еще люди.
– Люди?
– Да, люди. По крайней мере, их двое, и сидят они в доме, который находится рядом с воротами.
– Что за люди? – посерьезнела Алина.
– Женщина в возрасте и мужчина средних лет. На вид деревенские жители. Оба в телогрейках. У женщины голова повязана цветастым платком. Мужик с намотанным вокруг шеи шарфом.
– Они тебя видели? – забеспокоилась я.
– Вроде нет. Я незаметно подкрался к дому и заглянул в окошко. Мужчина газету читал, а бабка, по-моему, носок вязала.
– И кто они такие?
– А бес их знает? Может, сторожа. Или бригадиры.
– Ага, бригадиры-полеводы-грибоводы, – пробормотала я.
– Слушайте, а давайте спросим у одного из бомжей? Все равно они почти в отключке. Протрезвеет, даже не вспомнит, кто был, что спрашивал. Подумает, что мы ему приснились.
Не дожидаясь нашего согласия, Алина пошла в сторону корпуса.
Бомжи продолжали спать в соломе. Алина, недолго думая, выбрала из кучи одного из них, схватила его за рукав ватника и потянула на себя. Мужичок зашевелился, потом открыл один глаз, поморгал им и сделал попытку опять вернуться в небытие.
– Ты должен ответить нам на несколько вопросов, – загробным голосом заверещала Алина.
