– Не особо. Да и откуда? Она даже не знала, что я был под опекой; мой отец ни с кем не поддерживал контакт, когда мы переехали сюда. Я рассказал им, что произошло. Всё. Джордж был за то, чтобы пойти в полицию, но она думала обо мне, а не о тех людях, которые убили моих друзей. Она была когнитивно-поведенческим терапевтом, специализирующимся на посттравматических стрессовых расстройствах. Их тогда только что идентифицировали, и она не думала, что я смогу получить необходимую помощь. Она считала, что система уголовного правосудия сожрет меня и втопчет в еще большее дерьмо, чем то, в котором я уже был.
– И что дальше?
– Она убедила Джорджа молчать, пока она не придумает, как лучше поступить. Это было для меня самым лучшим. Впервые за долгое время кто-то поставил мои потребности выше своих собственных. Мне это нравилось.
– И она тебе помогла?
– Да, помогла, По. Это было нелегко, но она знала, что делает, и у нее было терпение святой. Она довольно быстро поняла, что я застрял в цикле повторного переживания этого ада. У меня был тяжелый случай посттравматического синдрома, и она помогала мне его преодолеть. Мне нужна была возможность вспоминать то, что произошло, не
– Значит, вы переехали сюда?
– Ты знаешь, что да, По. Мы же вместе учились в школе. Они оба любили Озерный край, и она хотела, чтобы я посетил места, связанные с тем кошмаром: Аллсуотер, каменный круг, где были убиты мои друзья, особняк Кармайкла. Чтобы показать мне, что все кончено. Она устроилась психотерапевтом в Уэстморлендской больнице, а Джордж открыл здесь свою практику.
Виктория Рид поменяла свою жизнь ради мальчика, который не был ей родным. Ее муж сделал то же самое. По не так уж часто сталкивался с хорошими людьми – рядом с ними он чувствовал себя лицемером – и теперь жалел, что не провел с семьей Рида больше времени.
– И постепенно ты поправлялся?
– Это заняло много времени, но, да, я шел на поправку. Я перестал мочиться в постель. И съеживаться каждый раз, когда кто-то приближался или дотрагивался до меня. Я перестал переживать все это заново.
– И ты стал Килианом Ридом, – констатировал По.
– В те дни все полагали, что ты тот, кем представляешься. Меня зарегистрировали в школе как их сына. Я встретил тебя. Никто не подверг сомнению мое прошлое. А поскольку Виктория работала в Национальной службе здравоохранения, ей было несложно добавить в реестр подложные записи о рождении.
Для того, кто пережил череду ужасных испытаний за столь короткий срок, это было просто невероятно. Для такого человека наконец получить шанс на нормальную жизнь стало огромным облегчением. Свидетельством человеческой выносливости.
– Почему я не наслаждался остатком жизни с родителями, которые меня любили?
К глазам По подступили слезы. Он молчал, не доверяя собственному голосу.
– Знаешь, я думаю, что мог бы. Я правда так думаю. План был таким: когда я буду готов, я пойду с этим в полицию. Обо всем расскажу и попытаю счастья в системе уголовного правосудия. Но… когда я был готов, то обнаружил, что не хочу этого делать. Мысль о мирной жизни с двумя хорошими людьми привлекала меня больше, чем месть.
– Так что же случилось?
– Судьба, По. Мы с папой пошли на торжественный прием для ветеринаров. Это было одно из таких сетевых мероприятий, для налаживания связей. С закусками и напитками. Оно проходило в Масонском зале в Улверстоне, и, о чудо, угадай, кто там был?
По ничего не ответил.
– Грэм гребаный Рассел, вот кто. Разжиревший и довольный, он смеялся и шутил, а его рубашка вся была в пятнах от бренди.
– Виктория помогла мне перестать переживать все, что я связывал со своим прошлым, но когда я увидел этот жирный, дряблый кусок дерьма, что-то внутри меня оборвалось. Я больше не был в Масонском зале, я снова был в подвале Кармайкла – и Рассел потел, навалившись на меня.
– И тогда ты решил их убить?
Рид покачал головой.
– Нет. Даже тогда терапия Виктории действовала.
– А потом?
– Этот мерзкий ублюдок подошел и представился моему отцу. Они болтали, а я онемел от ужаса. Я слушал, как он хвастался то одним, то другим. Кичился тем, насколько он влиятелен. Хвастал, что хотя он и отошел от дел, богатые и влиятельные все еще его боятся. Ведь он о таких скелетах в шкафах знает. Джордж предположил, что он намекал на свою работу в газете. На все скандалы и секреты, о которых пронюхали газетчики, пока следили за богатыми и влиятельными людьми. Но я знал – он говорил о моих друзьях.
– Меня захлестнула ненависть, По. Все, что я смог сделать, – это не перерезать ему горло в тот же момент. Больше минуты я смотрел на свой нож для стейка, размышляя над этим. Тюрьма была бы небольшой платой за то, чтобы отомстить за моих друзей.
– Но?..
– Но что-то внутри меня остановило. Холодная логика удержала мою руку. Убивать одного из них не имело смысла.
Рид пристально посмотрел на По.
– Ведь я мог убить их всех.
