Шоу марионеток полностью

По тряхнул головой. Это его не удивило. Его родители были гедонистами. Моногамия никогда не вписывалась в представления По ни об одном из них. Он всегда предполагал, что они свободно обращались со своими брачными обетами.

Рид продолжил:

– Твой отец сказал мне, что они почти восемнадцать месяцев жили раздельно. Он отправился на субконтинент, изучать какой-то вид мистицизма. Она поехала в Штаты с группой протестующих из Кампании за ядерное разоружение[51].

По смутно помнил, что его отец учился у гуру в Индии – в Англии не преподавали те нелепые позы йоги, которые он практиковал. Но По не знал, что его мать была в Америке. Он совсем мало знал о ней.

– Твой отец сказал мне, что твоя мать написала ему письмо, в котором говорилось, что у нее проблемы и что он должен вернуться в Англию. Может они и жили отдельно, но они любили друг друга. Он улетел обратно, как только смог. Когда они встретились, она была на втором месяце беременности.

Новости поразили По, как кувалдой. Его отец не был его отцом… Все эти годы он воспитывал чужого ребенка. В одиночку. Этот человек был святым. Но… в этом не было смысла. Будь это правдой, не было бы никакой причины скрывать это от По. То, что его мать была неразборчива в связях, едва ли могло его потрясти. Даже в те дни не было ничего позорного в воспитании чужого ребенка. Было что-то еще. Что-то хуже.

– Продолжай, – попросил По.

– Пока она была в Штатах, одной из их групп удалось получить небольшую аудиенцию у кого-то из Британского посольства, а затем их всех пригласили на коктейльную вечеринку. Как твой папа сказал, лишь в качестве объекта для всеобщих насмешек. В стиле «давайте все вместе поржем над хиппи».

– В Вашингтоне?

– Что?

– Британское посольство находится в Вашингтоне, округ Колумбия.

– Именно.

– Ну и что ты хочешь этим сказать? Что мой отец был каким-то дипломатом?

Рид воздержался от ответа.

– Ответь, Килиан! – попросил По. – Скажи мне, кто мой отец.

Но Рид по-прежнему молчал.

– Килиан, – настаивал По. – Ты можешь мне сказать. Я не разозлюсь.

Рид опустил взгляд. В его глазах стояли слезы.

– Твою мать изнасиловали, По, – мягко сказал он. – Она пошла на эту вечеринку, чтобы протестовать против ядерного оружия, и кто-то ее изнасиловал.

Мозг По не зафиксировал ни одной мысли. Он был в шоке. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Давящая боль от ощущения брошенности исчезла, но на смену ей пришло нечто гораздо худшее: чувство вины. Он ведь ненавидел мать все эти годы! Сколько лет впустую. Что она должна была думать о нем? Тьма затопила По, будто его внутренний свет погас. Он стоял, пытаясь понять, что все это значит. Его мать изнасиловали? Почему никто ему об этом не сказал? Он был полицейским. Он мог бы что-нибудь сделать. Теперь будущее стало казаться ему невозможной, непреодолимой тропой. Куда ему отсюда идти? Что делать дальше?

– Пожалуй, я пойду. – Он повернулся, чтобы уйти – все мысли о деле были забыты.

– Подожди! Ты еще не все слышал. Ты еще не слышал о том хорошем, что происходит из плохого.

На хрен это все! Плевать на то добро, что из этого вышло. Но По еще не узнал, зачем его назвали в честь города, где изнасиловали его мать. На этот вопрос он хотел получить ответ. Он развернулся обратно.

– Твоя мать ненавидела саму мысль о том, чтобы выносить тебя до полного срока, По. Она не хотела тебя – ты был прав насчет этого, – но не по тем причинам, о которых ты думал. Она вернулась в Великобританию, чтобы сделать аборт.

– Охренеть, как здорово… – прорычал По. Его кровь забурлила. Внутри его рос и поднимался красный шторм[52]. Гнев теперь контролировал все его мысли. Вскоре он захлестнет его целиком.

– Но когда она приехала в клинику, то не смогла этого сделать, – сказал Рид. – Она и твой отец – потому что он твой отец, По – решили, что из всего этого должно получиться что-то хорошее. По словам твоего отца, она спросила его, готов ли он растить тебя. Она намеревалась родить ребенка и сразу же уехать из страны.

– И именно это она и сделала? – спросил По. – Она родила, а потом бросила меня? Я думал, что она продержалась какое-то вре…

– Но вместо того, чтобы ненавидеть тебя, как она ожидала, она очень сильно тебя полюбила. «Обжигающая любовь» – так называл это твой отец. Мгновенная связь, которой никто из них не ожидал.

– Но что…

– По словам твоего отца, она никогда не хотела, чтобы ты знал о начале своей жизни. И она знала, что если останется, то наступит время, когда ты станешь похож на человека, который ее изнасиловал. Она должна была уйти раньше, чем это произойдет. Она не хотела, чтобы ты видел выражение ее лица, когда это случится. Это могло ее сломить. Она должна была уйти. Но она не могла, она слишком сильно тебя любила. Ей нужно было как-то облегчить этот процесс. Ей нужно было что-то в качестве напоминания, чтобы ускорить события, пока не стало слишком поздно. Иначе бы она постоянно откладывала.