— Вы ведь и об удочерении решили рассказать мне не потому, что считали важным сделать это, — с той же улыбкой произнесла я, чувствуя, как сдерживаемые слезы сгущаются у переносицы. — а потому, что грядут большие неприятности для рода Оплфорд. Вы должна были удостовериться, что я не облажаюсь в очередной раз и не сделаю ничего, что испортило бы репутацию рода.
Мама молчала, только взгляд отвела. А вот отец выглядел так, словно готов защищаться не от правды, льющейся из уст, как они утверждают, дочери, а от нападок бешенной собаки. Той самой, в схватке с которой речь идет о жизни. Кулаки сжал, зубами разве то не скрипит, скулы ходуном ходят, а взгляд горит.
— А учитывая то, как вы постарались для этого — даже в резиденцию Арчибальд заявились — хотя, узнав о том, что меня пытались заживо, черт возьми, сжечь, вы даже не соизволили письмецо чиркнуть — выяснилось, что я непросто ребенок из приюта. Будете отрицать?
— Смысла теперь нет, — покачала мама головой, наблюдая за тем, как ее муж отходит к окну. — скрывать правду. Понимаешь, когда мы тебя взяли, мы не обратили внимание на родовой знак на щиколотке. Мало ли, вдруг твои…биологические родители психами были, потому тебя и изъяли? Все равно никакой информации о них указанно не было. Так что, мы просто свели знак, а там и забыли благополучно со всеми попытками скрыть усыновление.
— Кто знал? — вопросила я напряженно.
— Никто, — закусив губу, отозвалась Мари. — только я, твой отец и работник приюта, оформляющий бумаги.
— Дальше. — потребовала я, скрещивая руки на груди и кинув взгляд в сторону. Не могла смотреть на виноватое лицо матери. Просто я прекрасно знаю, как отлично маменька умеет играть на людях. А им же нужно сделать все, чтобы убедить находящихся в комнате в своей невиновности и вообще, показать, какие классные они родители. Это бы смягчило будущий скандал в высших кругах.
— Но недавно твои биологические родители смогли найти тебя, — произнесла мама. — связались с нами и угрожали судом. Ты оказалась не только наследницей рода Оплфорд, но и рода Бланд.
Я рухнула на диван, вскинув растерянный взгляд на Мари. Бланд — род до недавнего времени правящей династии, последняя память о британской монархии, семья Гвен. Какими идиотами нужно быть, чтобы не узнать знак их рода?
— К сожалению, нам было нечего возразить. — продолжила мать, скривившись. — Род Бланд намерен через суд добиться опеки над тобой, чтобы вернуть потерянного ребенка в свою семью. Хотя я вообще не понимаю, как можно было не заметить отправки ребенка в детский дом. Лицемерные твари!
Пропустив замечание мамы, которая в принципе считала ниже своего достоинство неприлично выражаться, я друг поняла еще одну вещь. Ведь им, в сущности, не моя реакция важна. Отец так и вообще выглядит раздосадованный тем фактом, что я обо всем узнала. Молчит, сжав кулаки, и ненавидящим взглядом пытается испепелить.
— И вы явились сюда, чтобы убедить Арчибальдов выступить на вашей стороне. — усмехнулась догадливая я. — Ведь покровительство президента стопроцентно обратит дело в вашу пользу.
— Каролина! — вновь ужаснулась Мари. — Как ты можешь так говорить?
— Скажешь, нет? — склонила я голову к плечу с легкой улыбкой. Мари отвела взгляд, передернув плечами. — Вот в этом-то все и дело, дражайшие мои. Вы бы ограничились коротенькой телеграммкой мне, если бы дело обстояло иначе. Но Арчибальдов же так просто не убедишь, поэтому вы явились сюда и устроили весь этот спектакль. Ведь судебная тяжба может очень подпортить репутацию Оплфорд. Очарова-ательно.
— Тебе не на что жаловаться. — отрезал отец, обернувшись. — Покровительство нашего рода тебе необходимо даже больше, чем нам твои успехи для общего рейтинга.
— Очень в этом сомневаюсь, — улыбка вышла больше похожей на оскал. — нужны ли мне ваши жалкие попытки оправдаться перед другими, вместо того, чтобы нормально обсудить ситуацию со мной. Вы же в очередной раз демонстрируете, какие вы родители, беспокоясь больше из-за мнения Арчибальдов, чем собственной дочери.
— Твое мнение относительно данного вопроса второстепенно, — пожал плечами батюшка, действительно не понимающий причину моей претензии. Даже маменькин испепеляющий взгляд в свою сторону проигнорировал. — в первую очередь нам предстоит разобраться с тем, как понести как можно меньше потерь в сложившейся ситуации.
И все. Меня можно было выносить.
Впервые в жизни мне элементарно было нечего сказать, даже в теории. И чувств никаких не было. Просто внутри словно воронка образовалась, через коктейльную трубочку высосав все: эмоции, силу продолжить этот разговор, хоть какие-то мысли и соображения. Мне бы пореветь вдоволь, но…
Я просто кивнула, вежливо попрощалась с присутствующими, не оглядываясь на их лица, и вышла, принципиально не став хлопать дверью. Только прикрыла ее осторожно. Затем отошла подальше, не спеша вышла из здания резиденции, не замечая обращенные на меня взгляды дружеской делегации Армани и Гвен с Вейль, также спокойно дошла до заднего двора и устремилась прямиком в густую заросль сада, в ту часть, что примыкала к лесу.
