Ладони плотнее обхватили чашку с кофе, и я со странной любовью оглядела присутствующих. Вот, что с женщинами ощущение близкой смерти творит. Если буду продолжать в том же духе, то и к Калебу теплыми чувствами воспылаю.
Две пары глаз уставились на меня, несколько нервируя вниманием. И только президент продолжил то, чем занимался до моего прихода: смотреть пустым взглядом в никуда и мелкими глотками пить коньяк. Ночь у всех выдалась трудной.
— Этель, мы осознаем причины твоего недовольства — прямо произнес Роберт, жестом попросив меня не перебивать. — и понимаем, что дальнейшая совместная работа невозможна. Ты серьезно пострадала, малыш. Мы обещали защиту, клялись, что ни один волосок с твоей головы не упадет, но не смогли обеспечить тебе безопасность.
— Род Арчибальд официально приносит вам свои извинения, мисс Оплфорд. — подхватил Остин Габриэль Арчибальд, делая очередной глоток. — Вы можете считать контракт расторгнутым. Род Арчибальд выплатит любую запрошенную вами сумму за моральный ущерб и преждевременное расторжение контракта. Род также самостоятельно разрешит все вопросы относительно вашего пребывания на шоу «Побор». Отныне вы можете покинуть резиденцию Арчибальд в любое удобное для вас время.
Я несколько растерянно наблюдала за тем, как президент подписывает необходимые в таких случаях бумаги. Неужели они это серьезно?
Конечно, я размышляла над таким исходом событий. Еще вчера вечером, пребывая в растрепанных чувствах, я собиралась подавать в суд. Да что там суд, я была близка к тому, чтобы лично взять в руки бластер и начать вершить самосуд. На Калебе я бы самостоятельно опробовала весь арсенал, используемый серийными убийцами за всю историю существования мира.
Порыв я сдержала, а сегодня проснулась и поняла, что хочу отомстить иным способом. Я не хотела жарких битв, громогласных обвинений и яростных скандалов. Гораздо больше меня устраивал план, предложенный президентом. Попытка убийства единственного наследника рода Арчибальд, осознанное желание нанести тяжкий вред здоровью путем вживления чипа, сговор Хоткинса и Леонардо против родственника президента, налаженные торговые связи с подпольной организацией, торгующей чипами, — все эти статьи из Уголовного Кодекса гарантировали бы Калебу, как минимум, пожизненное заключение, а как максимум — ссылку на прекрасный остров, где таким задорным юношам промывают мозги.
Чем не сладкая месть? И мне предлагалось быть частью этого плана по свержению блондина с арены славы. Признаться, я бы с удовольствием помахала ручкой вслед мистеру Хоткинсу, закованному в наручники.
Продолжить работать по плану казалось мне хорошей идеей. Все лучше, чем уехать сейчас и мучиться от панических атак, встретив на улице человека, внешне похожего на Калеба, или страдать от посттравматического стресса. Свои страхи нужно перебарывать или избавляться от тех, кто породил их.
Когда я начну новую жизнь, навсегда исчезнув из этой резиденции и забыв это шоу, как страшный сон, я не хочу просыпаться от ночного кошмара или скрипеть зубами, видя по визору интервью с улыбающимся Калебом. А там, глядишь, и смертную казнь восстановят, как меру наказания за преступление…
Теперь же, когда три друга изволили отстранить меня от дела, которое я уже начала считать своим, в душе закипали раздражение и обида.
Нет уж, дорогие, так просто вы от меня не избавитесь! Я еще приложу усилия к тому, чтобы Калеб, устроивший это шоу и отправивший меня в лесок под кустик с сумасшедшими живосжигателями, оказался наказан. Что-то подсказывало мне, что красавчик-продюсер знал о диком племени. И использовал это в своих интересах. Иначе зачем же он так настаивал на этом испытании?
Я поднялась, слишком резко поставив чашку с кофе на журнальный столик и расплескав напиток. Подойдя вплотную к столу мистера Арчибальда, я бесстрашно встретилась с его выжидательным взглядом.
— Мистер Арчибальд, — уверенно произнесла я, сложив руки на груди. — а вы не находите, что расторгать ли мне контракт решать, собственно, предстоит тоже мне? Или вы, уважаемый президент, считаете, что в силу вашего положения в обществе, знаете о желаниях граждан вашей страны лучше, чем они сами? Тогда позвольте разочаровать вас. Я не собираю покидать резиденцию ровно до тех пор, пока наш общий знакомый не потерпит заслуженное наказание.
К концу диалога моя спокойная и гибкая речь плавно перешла в нечто близкое к шипению. И вот я даже не ожидала, что собственный голос способен на такие интонации. Одновременно проникновенные и угрожающие. Признаться, я и сама впечатлилась.
Ну, это я. А президент, конечно, и не с таким сталкивался, поэтому лишь откинулся на спинку кожаного офисного кресла и задумчиво на меня посмотрел, скользя взглядом по лицу. Ни злости, ни раздражения не было на благородном лике Габриэля Арчибальда. Мужчина смотрел на меня так, словно впервые увидел.
— Вас что-то удивляет? — вскинула я бровь, решив окончательно обнаглеть.
