Алкоголь больше на заказывали, но легкий туман в голове все же присутствовал. Скорее всего, дело не только в отсутствии тренировки, но и в расовых особенностях — насколько знал Хару, азиаты не особенно хорошо переносят спиртные напитки… что даже удивительно, учитывая, как активно бухает Корея.
Вкусная еда, разговоры ни о чем, приятная обстановка — вечер получался действительно хорошим. Внезапно у Хару зазвонил телефон. Ноа.
— Слушаю, — неуверенно произнес он в трубку.
— Вы из общежития вышли? — без лишних вступлений уточнил Ноа.
Он говорил достаточно тихо, словно не хотел, чтобы его услышали.
— Ну… типа да…
— Возвращайтесь. Нобу ходит по общаге и пристает к стаффу с вопросами: говорит, что не может тебя найти. Ты его знаешь. Выглядит это… Он не звонил тебе?
— Нет, — сухо ответил Хару. — Спасибо, Ноа, я твой должник. Мы сейчас вернемся.
Он положил трубку. Все за столом смотрели на него.
— Нобу — маленький интриган. — сказал Хару. — Судя по всему, он хочет сделать так, чтобы о нашем «побеге» узнали. Закрывай счет и бегом в общежитие.
Чанмин и кивнул и вскочил с места. Хару, печально смотря на недоеденный ужин — хорошо хоть мясо уже закончилось — набрал номер Нобу. Не отвечает. Позвонил еще, и еще, и еще — нет ответа. Набрал Ёнмина. Тот сказал, что сидит в беседке во дворе, Нобу к ним заходил.
— Я не стал говорить ему прямо, что вы ушли, — признался Ёнмин, — Но он и так все понял. Я сказал, кажется, «они скоро придут», или что-то вроде.
— Спасибо. Мы реально скоро будем. Наберу, когда свернем на улицу у калитки.
— Нобу сказать, чтобы не искал вас?
— Толку-то? Черт с ним…
Как только Чанмин расплатился, они побежали в общежитие. Вряд ли их за отлучку исключат, но… какой-нибудь штраф назначить могут. Когда подошли к забору, Хару набрал Ёнмина. Тот встретил их, придерживая открытую калитку. И, когда они вчетвером уже зашли на территорию общежития, у Хару зазвонил телефон.
— Щибаль! — выругался он.
— Кто это? — спросил Тэюн.
— Госпожа Хван, — тяжело вздохнул Хару.
На улице уже почти стемнело. Половина десятого. Хару поднял трубку. Госпожа Хван холодным тоном поинтересовалась, с каких это пор трейни начали нарушать правила общежития… Ее голос услышали все и печально вздохнули.
— Мы просто гуляли во дворе, — попытался оправдаться Хару.
— Я стою в холле общежития, — ответила госпожа Хван. — Если через пять минут вы не появитесь передо мной, у вас будут крупные неприятности.
Ощущение у Хару были реально как у школьника, который сбежал с последнего урока. Хотелось бунтовать, пафосно бурчать «и че такого», требовать свободы… но он понимал, что в данной ситуации у госпожи Хван есть причины считать их поступок чем-то вроде должностного преступления. Они подписывали контракт, к которому прилагались правила общежития. Отлучаться с территории без разрешения стаффа нельзя. Они это правило нарушили, их поймали. И пытаться сейчас говорить «Остальные тоже сбегали — и ничего» — это просто ребячество. Позиция взрослого человека: накосячил — принимай наказание.
Поэтому Хару, заходя в здание общежития, понимал, что юлить бесполезно.
Госпожа Хван стояла напротив главных дверей. Холл был пуст, но Хару отчетливо слышал тихое перешептывание самых любопытных за углом коридора. Тот еще детский сад, конечно — подслушивать через щель дверного проема.
Они вчетвером выстроились в линию напротив госпожи Хван. Хару она макушкой доставала до кончика носа, наверное. Рядом с Шэнем большинство женщин вообще казались крошечными. Но сейчас все как-то скукожились под ее суровым взглядом. Она внимательно осмотрела их всех, потом демонстративно понюхала воздух и пальцем поманила Хару:
— Ну-ка, дыхни! — потребовала она.
— Может, не надо? — спросил Хару.
Бульон с острым перцем, закуски с чесноком… вряд ли в этом можно уловить запах алкоголя, но все равно как-то… неудобно.
— Нужно! — приказала госпожа Хван.
Хару послушно дыхнул. Госпожа Хван сделала шаг назад и демонстративно помахала рукой перед носом.
— Ресторанчик чонголь в этом районе, по всей видимости, действительно хорош, — вынесла вердикт она.
Она еще раз внимательно осмотрела их строй, сощурилась, подошла ближе к Тэюну.
— Вы что, пили⁈ — возмутилась она.
— Никак нет! — соврал Хару.
— Как это нет, если у него глаза пьянущие⁈ Еще и закон нарушили⁈
— Мне восемнадцать! — возмутился Тэюн.
Чем, собственно, окончательно их сдал. Госпожа Хван посмотрела на Хару так, будто он ее очень сильно разочаровал. Он виновато опустил голову. Перед этой женщиной действительно неудобно — она всегда хорошо к ним относилась, помогала…
— Продюсерский состав непременно узнает об этом инциденте, — холодно заметила она. — А в вас двоих я особенно разочарована. Думала, что вы достаточно здравомыслящие молодые люди… была неприятно удивлена. Свободны.
