Суворов молча сверлил ее злым взглядом.
– Мы могли бы с вами договориться. Вы нам – заявление на кузину вашей жены. Мы вам – освобождение из-под стражи под подписку о невыезде. Так как, Женя, договоримся?
– И где же душеприказчик?
Все собравшиеся в гостиной большого дома Суворовых резко обернулись на голос хозяина.
– Папа! – обрадованно улыбнулась Эльза.
Эдик промолчал, просто кивнув. Внезапное освобождение отца из-под стражи он счел очередной полицейской игрой, уловкой, способной кому-то из них навредить. Почему-то ему думалось, что пострадавшим станет он. У него все утро было плохое предчувствие. И насчет завещания матери. И насчет своей дальнейшей судьбы.
Эдик заранее считал себя проигравшим.
– Женя! – широко улыбнулась наглая Карина и потянулась к нему.
Суворов лишь скупо кивнул и обошел ее стороной, сев на главное место за большим овальным столом, который по этому случаю выдвинули на середину. Он выразительно глянул на Александру, смотревшую на него, никого не стесняясь, с откровенной ненавистью.
– Снова соскочил? – улыбнулась она ядовито и поправила кружевной воротник на широкой черной блузе. – Кто помог на этот раз? Твой адвокат или… пришлось пойти на сделку со следствием?
– Сделку? – подхватила Карина и неожиданно нервно заерзала на стуле. – Что за сделка со следствием, Жека? Что это значит?
Он проигнорировал ее вопрос, не отрывая взгляда от дверного проема, где вот-вот должен был появиться нотариус.
– А это значит, дорогая наша сестрица, что твой Жека слил кого-то. – Ядовитая улыбка Александры стала шире. – Поделился с полицией какой-то информацией, которая ему не навредит, но станет для них полезной.
– Овца… – прошипела Карина и замолчала, уставившись в стол.
Ее выбеленные зубы тут же принялись терзать губы.
– Сама такая, – ответила с легким смешком Александра и даже по-детски показала ей язык, добавив напоследок: – Может, тебя слил, сестрица.
– А чёй-то! Меня даже в стране не было, когда у вас тут такое началось! – Она взмахнула руками.
– Ты и в своем зарубежье много чего могла наворочать. Разве нет? – перегнулась к ней через стол Александра и, вытянув руку, похлопала по ладошке. – Так что, Кариночка, не спеши занимать кровать Элеоноры. Может, Женечка тебе другую койку подготовил.
– Это какую же? – Она резко отдернула руку.
– Тюремную!
Карина набрала полную грудь воздуха, чтобы ответить достойно, но вдруг с места встал Эдик.
– Заткнитесь, прошу вас! – еле сдерживая себя, прошипел он и приставил ребро ладони к своему кадыку. – Достали, честное слово! Сейчас огласят завещание, и чтобы я вас больше не видел в этом доме!
– Хозяина из себя не корчь, – шепнула с холодной улыбкой Эльза, когда он уселся на место. – По мне, так пусть цапаются. Тоже развлечение. Шоу! Шоу о семейных секретах. Меня заводит.
– А меня нет, – огрызнулся он.
В гостиную вошел нотариус – невысокий худощавый мужчина с обширной лысиной и неприметным лицом. Он был в дорогом костюме, с кожаным портфелем в руках. Вел себя суетливо, словно виновато. И сразу прошел на главное место, которое ему тут же уступил Суворов.
– Мы вас заждались, – с упреком проговорил Эдик.
– Извините. Меня немного задержали. – Он осмотрел острым взглядом всех присутствующих и добавил: – Господа полицейские остановили у ворот, они непременно захотели поприсутствовать. А, вот и они. Думаю, никто не будет против.
В гостиную вошли Кира с Ильей, коротко поприветствовали всех и сели у двери на предложенные стулья.
Эльза нахмурилась и промолчала. Эдик подумал, что его утренние нехорошие предчувствия сбываются и копы здесь не просто так. Готовится какая-то гадость. Карина вытянула спину струной. Александра глумливо ухмылялась.
– Приступим?
Нотариус нацепил на нос пенсне – самое настоящее и по виду старое-престарое. Может, по наследству передавалось, как талисман удачи. Об этом Эдик тоже успел подумать, прежде чем душеприказчик принялся читать.
Документ был коротким, как ни странно. И не всех устроило его содержание.
– И это все?! – ахнула Эльза, когда ее имя так и не прозвучало. – А я?
– К сожалению, вы не упомянуты в завещании моей клиентки. – Нотариус глянул на нее поверх старинного пенсне. – Но для вас есть письмо.
Он вытащил из папки запечатанный конверт и протянул ей:
– Это ваша мама написала вам.
– Пусть она идет в жопу со своими посланиями! – взвизгнула Эльза, вскакивая.
Она уперлась в стол крепко сжатыми кулаками и обвела взглядом всех, кто сидел за ним.
– Папе дом. Эдику все, чем она владела. Карине какие-то счета. Даже тете Шуре один из салонов красоты завещала. А мне?! Мне письмо?! Офигенно, ребята! Подстава какая-то! Это не ее завещание! Не верю!
– Сожалею, но этот документ составила ваша мать.
Нотариус принялся складывать бумаги в папку, папку убрал в кожаный портфель, поставил его возле ног и пристально взглянул на Карину.
– Вам она тоже адресовала письмо, но просила зачитать его при всех.
– Погодите, погодите. Как при всех? Это неправильно! Я так не хочу! Эльзе в руке отдали, а мое при всех читать!
