Мне стало смешно. Я представил, как он быстренько убегает, хихикая, в любую сторону, противоположную стороне здания, в котором я нахожусь. И что он в это время представляет, что я почувствую, не найдя его. С его небольшим ростом, большим животом, далеко не длинными пухленькими ручками и ножками эта картина – герб самоиронии.
Через пару дней покончили мы с этой исповедью. Он сказал, что у него волосы дыбом встали. Я уверен, что он преувеличил. Он умеет крайне эмоционально говорить о каких-то скучнейших мелочах. И я был знаком с людьми, на фоне которых приятно замечал: «Ахренеть… А я не такой уж и хреновый. Чёрт возьми! Да я вообще не хреновый!»
Хорошо потом стало. Лучше. Я лет с 23 задумался жить более «по красоте». Но тяжело опасаться запачкать машину, если она уже грязная. Сигареты не курю с того дня. Вопрос – на хрен я вообще начинал в 19 лет? До 19 отлично обходился алкоголем и наркотиками.
Брайти сказала, что она тоже хочет исповедаться. И тоже это будет первый раз. Она баптистка и немногословно сказала про какие-то препятствия. Я молча подумал, что красивой девушке намного тяжелее исповедаться человеку мужского пола, который не живёт по соседству с Санта-Клаусом.
27.12 а лучше, уж – с белыми медведями и пингвинами только.
28.12 я закончил на кухне с послезавтракными обязанностями (я имею в виду со всякой хе*нёй) и ловил момент начать разговор с Брайти.
– Чего у тебя новенького?
Она улыбнулась, продолжая намазывать мясо соусом для духовки. Ответить вот только, блин, не успела. Материализовалась сестра и мягко мне сказала, что я пока что свободен. И если что – позовёт. Я вечером рассказал Брайти, что в тот момент я сильно разозлился.
Мы разговаривали шёпотом, уже после отбоя – я по-тихому сидел-писал за столом на лестничной площадке между этажами, а она проходила к себе в комнату спать ложиться. Ей выделили уютную кладовку – я удивился, что она с ночёвкой сегодня.
– А где ты там спишь? Пошвыряла горы одежды из гардероба и на них?
– Да, в комнате за двумя дверями.
И улыбается. Чертовка. Знает, что в современном мире закрытые двери не являются преградой для стыковки. А лишь желание. Ну, то есть, нежелание одной из сторон. А может, и есть желание, но «а что люди подумают?» Или дядя на облаке. Или моя, периодически обновляющаяся, высокодуховная прошивка.
Да и мне не особо кайф. Повзрослев (ха, он иногда реально думает, что может повзрослеть!), я (иногда) перестал гоняться за сексом без отношений. А какие я могу позволить сегодня себе романтические отношения с девушкой? Те, которым я предался в ту ночь: представил горячее нежнейшее тело Брайти, её негромкие сладкие стоны, нешироко открытый рот, короткие пересечения наших взглядов, после которых она сразу же закрывает свои глаза (типа от удовольствия). А потом глубоко дышит и улыбается, когда я в неё долго и рыча кончаю. Представил и подрочил в сортире. Продуктивнее, конечно же, это делать в кровати – чтоб сразу спать брыкнуться. Но мастурбирую я «с душой», а тут койки на колёсиках – укатываюсь и скрипит конструкция сильно.
И пошёл я спать, перекинув с кровати на подоконник рюкзак, в котором лежит справка, что я – бездомный.
25.12 тут прошло мило. Конфеты, вкусняшки, подарки. Мне и ещё некоторым чувакам подарили осенне-весеннюю куртку чёрную, с капюшоном. Довольно круто смотрится до того как врубаешься, что это – синтетическая ткань, а не кожа или кожзам.
Потом служба. «Концерт». Я подыграл на менее расхреначенной гитарке в одной песенке сёстрам.
Да, я собирался подзажечь для них в этот праздник: дал другу из DA списочек песен и попросил распечатать мне тексты с нотами. В следующую встречу он мне их принёс прямо сюда в классной папочке. Я и он стояли у входной двери богадельни, курили. Падал мокрый снег – я положил папку внутрь, на лавочку в тамбуре. Через минут 5, попрощавшись, обнаружил, что спизданули уже всё. Я ахренел.
Я, ещё когда с другом стоял, посматривал: не заходит ли или не выходит ли кто малознакомый. Таких не было.
Я не впал прям в лютую ярость. Всё же, живя на улице, я успел понять работу некоторых механизмов мышления нищего, голодного, теряющего надежду человека. И решил, что тот, кто стыбзил папку – тыбзил её не у меня лично. Ещё и лежала она там, где тусуются те, кто тут не живёт. В основном это те, кто приходит во время приёмов пищи – покушать и не бомжи, которые приходят к сёстрам по делам.
Лежит папка. А вдруг, там деньги?! А вдруг, благодетель их мне оставил? Ок… ок…Ну не оказалось там денег. Там грёбаные листы А4. Ну подкинь обратно находку на видное место. Особенно, когда уже твой сосед прошёлся по всем этажам и каждого попросил: если увидят такую-то папку, которая лежала там-то – сказать об этом, так как в ней песни на Рождество. Х*р там. Я даже приуныл: это был первый раз как я оставил без присмотра вещь не рядом со своей кроватью. И вот те на! 5 грёбаных минут!
