Седые туманы на рассвете при хорошей погоде - однозначный признак осени. Начинается сентябрь, а французы только подходят к Смоленску. Сорвали мы наполеоновский блицкриг, сорвали. В моей реальности Бородинская битва случилась в конце первой недели сентября, а тут только Смоленская начинается...
И, будем надеяться, накидаем мы по сусалам французам покруче, чем в реале, уж я постарался. Как ни странно, совершенно не было ощущения, что защищаю свой родной город. Не знаю почему, но не было - я чувствовал, что бьюсь за страну и только за страну...
Правда, когда пришло понимание этого момента, то разозлился я на себя здорово, а потом быстро перевёл градиент этой самой злости как раз на противника. Хотя, что толку-то? Всё, что мог сделать - сделал. Теперь оставалось только ждать результатов действия моих 'подлянок' по войскам вторжения...
Дохтуров, видимо, как и Остерман-Толстой, в своё время, получил указания от Барклая беречь мою персону от 'неизбежных в бою случайностей', поэтому моё место 'по боевому расписанию' находилось на штабном холме.
Начала, традиционно, артиллерия. Как только разошёлся туман, сразу забабахали пушки и поплыли по небу гранаты, оставляя дымные хвосты.
Страшное дело быть в эти времена пехотинцем: раз уж твой полк выстроили на поле боя, то стой и жди. И не смей даже дёрнуться, когда видишь, что прямо в тебя летит выпущенный из вражеского орудия снаряд. Остаётся только молиться и надеяться, что доживёшь до момента, когда хоть что-то станет от тебя зависеть, когда перед тобой появится вражеский солдат, в которого можно хотя бы выстрелить, хотя бы наставить на него штык, а там посмотрим, чья возьмёт...
А пока стой и жди... Жутко. А ничего не поделаешь - эпоха такая. Если начать действовать по другому - мигом будет потеряно управление боем и поражение гарантировано.
Стой и жди!
Наконец часовая канонада несколько поутихла, и со стороны французов послышались звуки барабанов. Понеслось!
Теперь было жутковато смотреть на наплывающие в сторону наших позиций разноцветные 'стены'. Неумолимо движущийся синий (красный, зелёный) строй казался неуничтожимым, на психику давило очень даже здорово. Даже мне, находящемуся в паре километров от непосредственной близости с врагом.
Хотя вскорости должен был наступить момент обратного 'психологического давления'. Я просто считал про себя секунды, видя, как французы приближаются к линии 'Икс'...
Нате вам! Ух, как здорово получилось! Просто ядерный взрыв в миниатюре.
Пороховые заряды вышибли на свет божий три бочки со светлой нефтью, разметав и оболочку, и содержимое по окрестной атмосфере, а потом всё это мелкодисперсное горючее полыхнуло по всему объёму, что успело занять... Ух, зрелище! Пара десятков соток вокруг каждого из эпицентров пылала. Теперь пофантазируйте, наши 'западные друзья', что было бы с вами, если бы я не предупредил своих ребят рвать заряды до того как вы подойдёте, а?
Сработало моё псих-оружие - здорово тормознули вражеские колонны. Минут пятнадцать-двадцать ушло у их офицеров, чтобы строй в порядок привести и заставить его двигаться дальше.
А наши пушкари в это время отнюдь не лентяйничали - продолжали сыпать гранатами по остановившимся французам, полякам и прочим голландцам с португальцами.
Ещё пять минут... Вторая серия: над полем выросли ещё два 'гриба'. Снова замешательство в стане неприятеля, которого теперь обстреляли ещё и наши егеря, благо дистанция уже позволяла проредить строй противника из штуцеров.
Но выстояли в очередной раз под ружейно-артиллерийским огнем, и пошли дальше. Невесело, подозреваю, пошли - весьма тускло ощущать, что сейчас может рвануть ещё раз, и забегаешь ты пылающим факелом по данному полю... Но двинулись. Уважаю. Действительно эти солдаты 'достойны одержать победу', но я уже вовсю постарался, чтобы такового не произошло.
Хотя, моя роль в этом, совсем невелика - всё решит мужество русского солдата, как это и произошло за полтора века до моего рождения.
Шарахнули растяжки, установленные уже на ближних подступах к редутам - ещё несколько десятков оккупантов в минус. Почти всё, что я мог сделать, сработало. Ну что же, Дмитрий Сергеевич, ваша очередь - моими стараниями вычеркнуто из списков живущих и воюющих несколько сотен солдат противника. Остались ещё несколько фугасов-камнемётов, но это уже непринципиально.
- Капитан Демидов! - словно услышал мои мысли командир корпуса. - Подойдите, пожалуйста!
- Слушаю, ваше высокопревосходительство! - вытянулся я перед генералом.
- Оставьте, капитан, - махнул рукой Дохтуров. - Приношу вам благодарность от лица всего корпуса, и от себя лично: задержать на четверть часа под нашим огнём наступающего противника - дорогого стоит.
- Премного благодарен!
- Никогда такого не видел, - продолжал Дмитрий Сергеевич, - просто даже сочувствовать стал вражеским пехотинцам - такой ад перед ними открылся...
- Но я ведь вам обещал, что от огневых фугасов ни один из солдат противника не пострадает.
- И не упрекаю. Но даже с этого холма смотреть было жутковато. Турки наверняка бы ретировались. Да чего там - бежали бы .
