«Школа самообороны мсье Пежо – только самые эффективные уличные приемы боя тростью!»
«Клуб спортивного фехтования мсье Кандата объявляет набор учеников».
«Академия бокса и фехтования Шарлемона – стиль старой аристократии на службе у уличной драки!»
«В первый понедельник следующего месяца все желающие приглашаются участниками и зрителями соревнований по фехтованию, проводимых по новым спортивным правилам мсье Кузе!»
«Ученый изобретатель из Италии синьор Гонсалес трудится над созданием прибора, заменяющего фехтовальных судей. Синьор намерен использовать электричество и фонари Эдиссона!»
«Английское искусство самозащиты тростью, зонтом, ножом и велосипедом сэра Бартон-Райта: последние достижения и радужные перспективы!»
Между тем мсье Перигор успел плеснуть себе вина, сделал быстрый глоток и, преодолевая одышку, продолжил:
– Спорт и уличная самооборона – вот что ждет ваше классическое фехтование, а не духовные идеалы виртус. Спорт покоряет своей доступностью, безопасностью и безболезненностью. Самооборона привлекает обещаниями практичности и, опять же, доступностью. Вон, вон, – масон затряс толстым пальцем, указывая на газету, которая выглядела немного старше остальных, – этот Бартон-Райт обещает, что самый слабый из его учеников с помощью одной трости запросто одолеет любого матерого бандита. И это, скорее всего, правда. А поезда, которые ты так кстати упомянул, свою службу уже сослужили. Этот господин родился в семье железнодорожника и изрядно поездил по миру, прежде чем объединить собранные знания в систему под названием «бартитсу»! Спорт и уличная самооборона… Да ведь то же самое говорит тебе и маэстро Дижон, не так ли? Последний представитель вымирающего племени! Ведь именно поэтому тебя послали к нему. Он ближе всех подобрался к разгадке сменяющихся эпох! И, кстати, раз уж мы мсье Дижона вспомнили… Ты вот тут об обмане своих работодателей говорил. А скажи-ка, долго ли ты собираешься обманывать своего учителя? И разве ты не видишь, что сам искусно обманут? Туше! Вот ты и пропустил самый настоящий удар Жарнака!
Католические прелаты в красных, черных и белых мантиях восседали за длинным столом в особом малом зале Апостольского дворца. Это собрание не отличалось размахом – дело, по которому собрались отцы церкви, было довольно конфиденциальным даже для правящей верхушки. Конфиденциальным и в высшей степени особенным.
Собрание Великой Миссии было назначено внезапно, сразу после того, как утренним поездом из французского городка Керкиньяна в Рим прибыл куратор последнего специального агента, отец Григорио.
Внезапно – но, впрочем, вполне ожидаемо. Последний миссионер, работающий в Керкиньяне под именем Альберт, мягко говоря, заметно задерживался. Все остальные агенты уже давно завершили свои миссии, представив собранию подробные отчеты. Оставался лишь Керкиньян – маленький портовый городок на юге Франции, фехтовальная школа которого действительно представляла особый интерес. Еще двадцать лет назад специальный отдел Ватикана, создавший чуть позже временный орган «Великая Миссия», обратил внимание на энергичного молодого фехтмейстера Филиппа Дижона, который слишком близко подобрался к духовным истокам своего искусства и даже пытался (правда, безуспешно) обратить на себя внимание местной масонской ложи.
Поэтому, когда ранним утром посланцы специального отдела разбудили посвященных прелатов и передали им распоряжение срочно явиться на экстренное заседание верховной миссии, почтенные отцы не стали привычно ворчать, а довольно охотно засобирались на службу.
И вот теперь, освещенные блеском электрических люстр и подрумяненные отблесками старинных цветных витражей, они слушали выступления своих коллег по самому актуальному на данный момент вопросу.
Первым взял слово отец Франческо – непосредственный руководитель куратора из Керкиньяна. Он поприветствовал собравшихся, поблагодарил всех за утреннее рвение, вознес краткую молитву и произнес:
– Братья мои, как вы уже знаете, сегодня утром вернулся куратор нашего последнего миссионера, отец Григорио. Скажу прямо: новости, которые он принес, противоречивы. И волнительны! Наша сегодняшняя цель – принять окончательное решение относительно судьбы этой миссии: продолжим ли мы ее работу еще на несколько дней, недель или месяцев или немедленно отзовем миссионера Альберта.
При упоминании недель, а тем более месяцев среди собравшихся послышался неодобрительный ропот. Стало ясно – абсолютное большинство Великой Миссии не намерено затягивать работу всего отдела из-за одного, пусть даже и самого важного, агента.
Поднявшись со своего места, отец Григорио жестом призвал прелатов к тишине, раскрыл толстый кожаный портфель с изображениями скрещенных ключей святого Петра на лицевой стороне и приступил к чтению отчета.
