Морской ветер был на этой высоте резким и холодным, поэтому улицы Кхондора были наполнены гудением, смешивающимся с гулом голосов и биением моря внизу. С верхних утесов без конца взлетали и садились люди неба, которые, казалось, любили высокие места, хотя на улицах их было много. Их дети носились по ветру, играя в одни им ведомые игры, и смех их походил на смех эльфов.
Карс посмотрел вниз на зеленые поля и пастбища, надежно запертые в крепких объятиях гор. Это место казалось крепостью, неподвластной самому времени.
Они шли по узким улицам, обрамленным скалами и за ними бежали толпы людей, наполняя город-гнездо криками и смехом. Они вышли на широкую площадь с двумя большими входами в галереи, расположенными друг напротив друга. Возле одного из них стоял столб, посвященный богу воды и богу четырех ветров. Перед другим развевалось золотистое знамя с вышитым на нем орлом — символом Кхондора.
На пороге железнобородый хлопнул землянина по плечу.
— Сегодня на Совете будет долгий разговор а потом пир. Но у нас еще достаточно времени для хорошей выпивки. Ты как?
И Карс сказал:
— Пошли!
Этим вечером факелы озарили банкетный зал дымным светом. Огонь запылал в круглых очагах, расположенных между колоннами, украшенными щитами и флагами многих кораблей. Вся эта большая комната была выдолблена в огромной скале вместе с галереями, смотревшими на море.
Вдоль зала были расставлены столы. Между ними бегали слуги с кувшинами вина и блюдами дымящейся, прямо с очага, дичи. Весь этот день Карс провел с железнобородым и сейчас он с некоторой тревогой отметил, что весь Кхондор празднует здесь под дикую музыку арф и пение скальдов.
Он сидел с морскими королями и предводителями пловцов и людей неба на возвышении в северном конце холла. Иваин тоже была здесь. Ее заставили стоять, и она в продолжении всего времени стояла неподвижно, с высоко поднятой головой, не выказывая никаких признаков слабости. Карс восхищался ею. Ему нравилось в ней то, что она по-прежнему была гордой Иваин.
Резные стены были украшены изображениями кораблей, захваченных в качестве трофеев во время боевых действий, и Карсу казалось, будто он окружен тенями мрачных чудовищ, внезапно оживающих в свете факелов.
Эмер нигде не было видно.
Голова Карса кружилась от вина и болтовни, и он чувствовал в себе все нарастающее волнение. Он нащупал эфес шпаги Рианона, стоявшей между его коленями. Сейчас, сейчас наступит время.
Рольд со звоном поставил кубок.
— А теперь, — сказал он, — перейдем к делу. — У него, как и у всех них, слегка заплетался язык, но он прекрасно владел собой. — А какое же у нас дело? Дело очень приятное. — Он рассмеялся. — То, о котором мы столько раз говорили — смерть Иваин Сарк!
Карс окаменел. Он ждал этого.
— Подождите! Она же моя пленница.
Все они поздравили его с этим обстоятельством и снова выпили за его здоровье, все, кроме Торна из Тарака, человека с бесполезными руками и искривленной щекой. Он весь вечер просидел молча. Он пил много, но не пьянел.
— Конечно, — сказал Рольд. — Значит выбор твой. — Он обернулся и смерил Иваин довольным взглядом. — Как она умрет?
— Умрет? — Карс встал. — Кто говорит о смерти Иваин?
Они все смотрели на него и вид у них был довольно глупый. В первый момент они были настолько удивлены, что отказались верить своим ушам.
Иваин мрачно улыбнулась.
— Но за чем другим ты стал бы привозить ее сюда? — спросил железнобородый. — Смерть от шпаги слишком легка, иначе ты убил бы ее на галере. Разве не ради мщения ты привез ее к нам?
— Я никому ее не отдам! — выкрикнул Карс. — Я сказал, что она моя, и я говорю, что она не будет убита.
Наступила мертвая тишина. Глаза Иваин встретились взглядом с глазами землянина. В них блестела насмешка. Потом Торн из Тарака произнес одно слово:
— Почему?
Теперь он смотрел своими темными безумными глазами прямо в лицо Карсу, и землянин понял, что на этот вопрос он должен ответить.
— Потому что жизнь ее, как заложницы, слишком ценна. Разве вы — дети, что не можете этого понять? Ведь вы сможете добиться освобождения всех рабов-кхондов… Может быть, даже, сможете диктовать Сарку свои условия.
Они рассмеялись, и этот смех не был приятен.
Предводитель пловцов сказал:
— Мои люди этого не хотят.
— Мои — тоже, — сказал крылатый человек.
— И мои! — Рольд тоже вскочил на ноги. Он весь пылал от гнева. — Ты — чужеземец, Карс. Ты, возможно, не понимаешь нас!
— Нет, — сказал Торн из Тарака. — Верни ее назад. Ее, которая выучилась доброте на коленях Гораха, а мудрости — у своих учителей из Кару-Дху. Освободи ее снова, пусть она ставит свое клеймо на других, как ставила его на мне, когда подожгли мой корабль! — Он посмотрел в упор на землянина своими горящими глазами. — Пусть она живет, потому что варвар любит ее.
Карс тоже смотрел на него. Он смутно сознавал, что морские короли подались вперед, наблюдая за ним — девять военных предводителей с глазами тигров, с руками, уже сжимающими эфесы шпаг. Он знал, что губы Иваин сложились, готовые к усмешке. И он расхохотался.
