Ливонский орден – вынужденный союзник Новгорода, Литва и Польша – враг ордену, но не враг Новгороду, поскольку враг Москве. Псков – друг Москве, враг ордену, Новгороду, Литве. Татары еще были… Те – Москве то враги, то друзья. Так же и Литве… Новгороду? Далековато они от Новгорода, хотя, под московской рукой, тоже пограбить могут… Самый же хитрый и коварный враг Новгорода – Москва, которая, ежели разобраться, в перспективе – и Пскову враг тоже, хотя в данный момент – и друг… Да, запутанная ситуация, без ста грамм не разберешься… За кого же в этой ситуации он, Олег Иваныч? Ну, пока, конечно, за Новгород, как наиболее симпатичный по своему (республиканскому) устройству, да и друзья здесь появились уже. Почему не Орден? Ведь там тоже друзья имеются: рыцарь Куно, купец Иоганн Штюрмер. Так ведь сам-то Олег Иваныч, чай, не немец, а природный русак, и патриотизм ему уж никак не чужд! Так что – Новгород! И город русский, и друзья, и человек, даже незнатный, здесь кой-какие права имеет. Уж куда лучше Москвы, где главным принципом государственной власти, по словам того же Гриши, была пошлая пословица, ненавидимая Олегом Иванычем еще с оперских времен. Пословица такая: «Я начальник – ты дурак!» И никаких прав. Распоряжения начальства благоговейно исполнить – вот самое главное право московское. И единственное… Нет, Олегу Иванычу с такими правилами не по пути!
За рекой вдруг ухнул колокол. Не просто так ухнул – тревожно, зовуще, настойчиво! Ухнув – замолк ненадолго… Затем – опять… И потом уже не останавливался – звенел, словно кремлевские куранты в новогоднюю ночь. Пожар тут у них, что ли? Иль бьют кого?
– Вече! – занырнул в келью едва убежавший Гришаня. – Бежим, Олег Иваныч, не покричим, так посмотрим! А ну, давай, давай, успеем еще пива выпить!
С явным неудовольствием Олег Иваныч уступил настойчивым просьбам отрока. Уж больно не хотелось опять тащиться за реку на Торговую сторону – а ведь именно оттуда долетали до Софийского двора зовущие колокольные звоны.
Ой, неохота тащиться. Ну да ладно. Черт с ним, с вечем ихним. Главное, Гришаня жив, только, похоже, свихнулся малехо на почве сексуальных рисунков в божественных книжицах. Чего он там вместо рыбаков хотел изобразить-то?
Гришаня ускорил ход, почти бежал уже, и Олег Иваныч вынужден был не отставать от него. Выскочив из Владычного двора, пробежали мимо каменных стен Детинца, чуть свернули – Олег едва не упал – понеслись дальше в компании таких же сумасшедших торопыг. Все эти люди – в богатых одеждах и не очень, видно, с радостью побросали работу ради участия в вече. Как же, это у них типа народного собрания или Государственной думы. Ну и народу! И все к мосту ломятся! Не провалился бы, не так уж он и широк, мостик-то.
– Куда прешь, морда, сейчас как двину! – не выдержав, заругался Гришаня на какого-то не в меру резвого мастерового в кожаном фартуке, чуть было не столкнувшего отрока в реку. Тот, не слыша ругательств, молча ввинчивался в толпу. А толпа все прибывала! На площади между Никольским собором и церковью Параскевы Пятницы уже собралось человек триста, а то и больше. И шли еще! С Ивановской улицы – купчины в богатых кафтанах с узорочьем, с Плотницкого конца – народишко поскромнее, ремесленники, с конца Славенского – и тех, и других хватало, а еще по мосту, с Софийской стороны, народец так и пер, словно медом намазано. Ну и правильно – телевизоров нету, где еще парламентские дебаты увидишь? Интересно, драться будут? Улица на улицу, конец на конец. Гришаня уверял, что уличане – будут обязательно. Он же отвел Олега Иваныча чуть в сторону, ближе к церкви Параскевы Пятницы – по уверениям отрока, здесь было самое удобное место: не у самого помоста, конечно, однако и слышно не худо и видно. Заодно и не затопчут, как в обрат ломанутся.
Собравшиеся новгородские граждане шумели уже на все Ярославово дворище, аккуратно мощенное деревянными плашками. Вполголоса гомонили, судачили. Ждали важных людей. Топтались на деревянном – а кое-где и костяном – настиле. Олег Иваныч уже отметил про себя особенность новгородских улиц. Хоть и из дерева мостовая – а вот поди ж ты, ни ухабов, ни трещин. Тщательно вымощены, еще бы, специальный кодекс «Устав о мостех» еще двести лет назад издан! Там конкретно сказано, кто за какой дорогой следить должен. Попробуй нарушь. Вот и следили, ремонтировали, новые настилы делали – Бискуплей улицей, к примеру, сам архиепископ – владыка – занимался. Потому и дороги – сказка, а не дороги, хоть и из дерева. Такие бы – да в нынешнем Санкт-Петербурге! Только уж дудки, куда там! Нету в народе прежнего старания, нету…
– Ты, Гришаня, объясни мне, тихвинскому человечку темному, что тут да как, – тихонько попросил Олег Иваныч, надоело ему хлопать глазами, ни во что не врубаясь.
