Олег Иваныч зашевелился в сене… Чу!
Чьи-то неторопливые шаги приблизились к самому овину. Медленно распахнулась дверь. Олег Иваныч затаился. Плюгавенький мужичонка в справном кафтане темно-красного цвета и алых сафьяновых сапогах – видимо, мажордом-управитель – по-хозяйски прошелся по овину, поставил упавший сноп, что-то буркнув про себя, захлопнул крышку подземного хода. Затем вдруг настороженно обернулся. Заметил чужого? Олег Иваныч потянулся за шпагой. Мажордом, казалось, смотрел прямо на него. Смотрел… Потом пожал плечами, отвернулся и медленно направился к выходу.
Олег Иваныч перевел дух.
Не дойдя до распахнутой двери несколько шагов, управитель вдруг с неожиданным проворством выскочил на улицу.
– А посиди-ка тут, шильник! – язвительно произнес он, закрыв входную дверь на засов. – Ишь, схоронился. Эй, робяты! С овина – глаз не спущать! Ужо, приедет боярин, разберется. Да все-то не идите. Вы, двое… И ты, Онисим тож… За мной пошли. Да быстрей шевелитесь-то!
Разоблаченный шпион Олег Иваныч досадливо сплюнул на пол, распахнул захлопнутый люк и торопливо полез вниз. В лицо пахнуло сыростью и гнилью. Поморщившись, незадачливый сыщик зацепился шпагой за ступеньку и с грохотом рухнул наземь.
Вот уж поистине: поспешишь – людей насмешишь!
Хорошо, рук-ног не поломал. Так отделался, синяками. Однако следовало поторапливаться.
Поднявшись на ноги, ударился головой в потолок, матюгнулся и, пошатываясь, направился к выходу.
Мокрые доски, сочащиеся влагой. Темень. А вот, кажется, и выход.
Олег Иваныч нащупал левой рукой дверцу, ткнул… Не тут-то было! Сыщик пнул дверь ногою, затем навалился всем телом. Результат тот же. Снаружи дверь, видимо, подперли ломиком. Хотя каким, к черту, ломиком? Деревиной какой-нибудь… или камнем привалили тяжелым… Зря, что ли, этот плюгавень дворовых с собой звал? Ну, хитры, сволочуги. Хорошо, перед тем как сюда влезть, предусмотрел кое-что – петельки расшатал шпажкой. Теперь и вынулись осторожненько. Так… тихо… Ага… Вот и просвет… Чу! Что там за разговоры? А! Охрана, так сказать. Прямо тут, в кусточках. Пара оглоедов с дубинками.
Как там по-французски? Ан гард! К бою!
Эт ву прэ, господа хорошие?
Олег Иваныч выскочил из отброшенного в сторону люка, словно черт из преисподней! Они даже не сообразили ничего, эти два оглоеда. Не успели и дубинами махнуть, хотя если б успели – не сладко пришлось бы Олегу Иванчу, даже со шпагой.. Однако он этого не стал дожидаться – резкий выпад, благо оглоеды стояли близко друг к другу, два молниеносных укола – один в сердце, другой, правда, чуть вскользь.
Альт! Конец боя. Адье, господа!
Труп – или трупы – тут оставить? Или – в Федоровский ручей, от греха подальше? В ручей…Трупы…
Какая-то отрывочная мысля беспокойно закружилась в мозгу, только вот никак не поймать ее было, не ухватить. Однако не пропадала мысль, кружила, сволочь такая, кружила, беспокоила. Трупы в Федоровском ручье. Не просто трупы – истерзанные. Пытанные с размахом, с выдумкой. И очень уж подземный ход у боярина в таком разе удобный. И кнуты бычьи… Спинным мозгом, чутьем оперским почувствовал Олег Иваныч в боярине Ставре страшного кровавого маньяка-убийцу. Только доказательств тому не было никаких. Что ж – пока нет, так будут! Азарт!
Олег Иваныч осторожно вышел из-за кустов и прислушался – за ручьем благовестили к вечерне колокола церкви Федора Стратилата.
По пути завернул в храм на Пробойной – в Дмитрия Солунского церковь. Поставил свечечку во спасение, отстоял службу. Выйдя из церкви после вечерни, едва не столкнулся нос к носу с нарядными всадниками, с гиканьем несущимися вдоль по мощеной улице. Сытые кони прядали ушами и ржали, звенела сбруя. То возвращались люди боярина Ставра. Сам боярин скакал впереди на красивом белом коне. Темно-зеленый плащ его развевался за спиной, словно крылья огромной птицы. Длинные волосы, кудлатясь, выбились из-под шапки, оловянные глаза холодно зыркнули в сторону храма. Олег Иваныч поспешно отвернулся.
По пути завернул на Торг, с Олексахой-сбитенщиком встретился, про ход подземный рассказал, Ставров.
– Ставр, говоришь, кормилец? Ну-ну… – Олексаха задумался, потом переспросил про ход – какой он, голая землица или досками обшит.
– Досками, – кивнул Олег Иваныч. – Мокрыми, занозистыми… А зачем тебе те доски?
– Да затем, кормилец, – Олексаха усмехнулся. – У той убитой девки, что недавно в ручье выловили, почитай, цельный бок в занозах! – быстро выпалил он. – Видать, тащили неаккуратно…
– И я думаю, что Ставр там при делах, – Олег Иваныч скрипнул зубами. – Хотя прямых доказательств нет, отвертится. Скажет – мало ли у кого потайной ход с досками? От лихих людей-то!
– Ты поузнавай, про Ставра-то, – почесал бороду Олег Иваныч. – Тайно поузнавай, ненавязчиво. С кем живет, куда ходит, чем дышит, вообще – что за человек. Сплетни пособирай всякие.
Олексаха кивнул. Домой пошли вместе – зазноба у Олексахи была, рядом почти с усадебкой Олеговой, на Славенском, на улице Нутной, – Настена-ткачиха, чей мужик недавно в ушкуйниках на Студеное море подался.
