– От имени всех беспризорников Нижегородской ярмарки выражаю вам свою горячую благодарность, господин Горький.
В зале зашумели, но быстро успокоились. Ещё последовала пара вопросов Горькому, один из них был о его личной жизни, но которые он ответил максимально расплывчато, и на этом пресс-конференция закруглилась. Горький пожал руки мне с Лёхой, сказал на прощание, что обязательно заглянет на огонёк и мы отправились обратно в свою мастерскую.
А там нас ждал очередной сюрпризец…
Подкатили ещё трое беспризорников с просьбой принять их в нашу кампанию. Все трое маленькие, в тряпье и по-моему с чесоткой.
– А чего так вдруг? – спросил я парнишки, который постарше прочих выглядел, – мы уж тут недели две квартируем, почему раньше не приходили, а сейчас вот решились?
Пацанёнок этот шмыгнул носом, сплюнул и ответил:
– Раньше вы Сулейку не забарывали, а щас забороли…
– Понятно, – сказал я ему в ответ, – берём всех троих, но не прямо вот, надо согласовать этот вопрос с мельничным начальством, мы всё же пока люди подчинённые. Завтра в это же время приходите, я думаю, к этому времени всё утрясём.
Старший пацан, назвавшийся кстати Борей Алтыном (у тебя чего, и кликуха уже имеется? А то как же, без кликухи у нас никак), согласно кивнул и они очистили горизонт.
– Как дела? – спросил я у апостолов, – детали-то для макаронов наточили?
С деталями было так себе, но примерно половина вполне годилась в работу. Отложил брак в сторону, приказал переделать, потом битых полчаса рассказывал про сегодняшние приключения… то есть это Лёха рассказывал в основном, а я поправлял его в нужных местах.
– Всё, вечер воспоминаний окончен, – встал я со своего места, – дел ещё по горло, вечером поговорим, если вопросы остались.
– А ты куда-то собрался? – спросил Лёха и на всякий случай попытался увязаться со мной.
– Не, ты здесь командуй, а я сначала в заводоуправление согласовывать новых членов нашей команды, а потом на ярмарку, арбалет надо в тир отдать. Да, ты, Лёха, должен до вечера ещё две штуки сделать. За работу, парни, – хлопнул я в ладоши и ушёл в заводоуправление.
Там я сразу зашёл к Фролу, который работал тут помощником Башкирова (если кто-то забыл). Фрол сидел в своей каморке на первом этаже и тупо смотрел в окно, но увидев меня, мигом оживился.
– О, про тебя сегодня все только и говорят!
– А что говорят-то, дядя Фрол? – прикинулся я валенком.
– А то ты сам не знаешь… Матвей Емельяныч сказал, чтоб ты к нему зашёл сразу же, разговор какой-то к тебе есть.
– Ну раз хозяин сказал, надо выполнять, – скромно ответил я.
– Пошли, я тебя провожу, чтобы ты по дороге никуда не утёк, – и Фрол взял меня за локоть.
Ну ничего себе, мысленно изумился я, под конвоем ведь ведут – как бы это не к добру было… но в принципе всё оказалось не так плохо. Через приёмную Башкирова мы проследовали транзитом, почти не задержавшись, секретарь, как только меня увидел, сразу замахал обеими руками в направлении двери в кабинет начальника, мы с Фролом туда и прошли.
– А, явился, – благодушно сказал Матвей из-за своего начальственного стола, – ну проходи, садись. Фрол, а ты подожди в приёмной.
Фрол беспрекословно слинял из кабинета.
– Мне понравилось, как ты дела ведёшь, – без предисловий начал беседу со мной Башкиров, – с Сулейкой разобрался, Кольку отмазал, с Горьким на короткую ногу встал.
– Стараюсь, ваше превосходительство, – вставил я свои пять копеек.
– Если еще макароны удачно запустишь… (когда там у тебя всё готово-то будет? в конце недели, Матвей Емельяныч)… то видит бог, назначу тебя своим заместителем… и зарплату приличную положу.
– Благодарствуйте, Матвей Емельяныч, а насчёт макарон не сомневайтесь, всё будет исполнено на высоком техническом уровне. Только там хорошо бы приличную рекламную кампанию провести, чтобы новый продукт продавался…
– Ты и это сделать сможешь? – удивился тот.
– Дело-то нехитрое, конечно смогу, – утвердительно ответил я, – только у меня просьба одна к вам будет…
– Ну давай, выкладывай, – милостиво разрешил Башкиров.
Тут я ему и выложил всё про коммуну имени Горького и новых вероятных её членов.
– Нам бы помещение побольше и на довольствие бы их поставить – горы бы свернули на благо общего дела, – попросил я напоследок.
– Я подумаю об этом, – сказал Матвей и отпустил меня мановением руки. Левой.
Ну думай, мысленно сказал ему я, захватил наш испытанный в деле арбалет и отправился на ярмарку. В тир имени товарища Морковина.
– Вот, – сказал я ему, он сам в лавке сидел вместо билетёра, – принёс обещанный инструмент.
Тот осторожно взял в руки арбалет, повертел туда-сюда и спросил, как с ним обращаться.
– Тут всё просто, – отвечал я, доставая стрелы, – тетива взводится вот этим крючком, сюда кладётся стрела, потом надо прицелиться и спустить курок.
Я просто для демонстрации направил арбалет в сторону мишеней и выстрелил – удивительно, но попал точно в деревянного зайчика, стрела при этом задрожала и завибрировала на весь тир. Морковин и сам выстрелил пару раз, похвалил меня за новинку и тут же поинтересовался, сколько я хочу денег за это.
