Изобразив гримасу неприязни, Шпана вслушался: есть ли кто дома? Не хотелось сейчас видеть ни мать, ни сестру, ни тем более отчима. Данила оставил спортивную сумку возле порога, поочерёдно заглянул в комнаты, кладовку, туалет и облегчённо вздохнул: никого. Временное спокойствие в этом доме являло ему крохотное счастье. Улыбка скрасила лицо. Подпрыгнув и щёлкнув по люстре пальцем, Данила прошёл к окну в комнате, где коротают свои ночи мать и отчим. Соскучившиеся глаза смотрели на угловые окна второго этажа дома, расположенного перпендикулярно торцу его пятиэтажки. Наконец-то он увидит Ольгу, которую любил с четвёртого класса. Полюбил, как только увидел. С первого взгляда, когда появился в классе, перейдя из другой школы под конец учебного года. Кажется, в апреле.
Шпана минут двадцать не сводил глаз, надеясь увидеть свою любовь в окне её спальни. Не дождался. Кинув руку в пустоту с мыслями: всё равно не сегодня так завтра увидит, – он завалился на диван. Покачал головой с сожалением, которое выразилось морщинами на носу и приподнятой верхней губой. Данила мысленно бродил по последним дням проведённых в городе, где соединяются реки – Ока и Волга.
Четыре года назад Константин предложил – по большому секрету, можно сказать, смертельному, – залезть в форточку чужой квартиры и открыть дверь. Данила с искромётным рвением согласился. Ещё бы!
Сейчас Шпана заметно вытянулся – не измерялся, но выше метра восьмидесяти, – покрепчал и выглядел старше своих семнадцати лет и уже не тянул на десятиклассника. В последний год щетина на лице попёрла как у тридцатилетнего. В школу он пошёл в семь лет, но оставался на второй год, получив травму позвоночника после проделывания сальто с козырька подъезда в сугроб: приземлился спиной на спинку лавки, засыпанной снегом. Кражи квартир с участием Данилы продолжались четвёртое лето. Конечно, он уже не лазил по форточкам, а чаще стоял на шухере и помогал тащить вещи до машины.
Незадолго до отъезда после очередной чистки хаты, не дожидаясь сбыта краденного, Костик выдал Шпане причитавшуюся ему долю. А ещё подарил свои наручные часы.
Там – в Горьком – на площадке перед домом Данила часто видел приятной наружности девушку. Симпатичная, длинноногая, с длинными каштановыми волосами, она часто одаривала кокетливой улыбкой Шпану, когда они с Костиком выходили из подъезда. Создавалось впечатление, что девушка ждёт, когда к ней подкатят. Возвращались братья за полночь и ни разу не застали её в столь позднее время.
Августовское солнце купало скупыми лучами мурчащего раскормленного кота на подоконнике первого этажа, из подъезда несло мочой. Константин выругался и захлопнул дверь, сунув ладони в карманы брюк, взирал, как Данила налетел на бампер «копейки», пялясь глазами на молоденькую Каштанку, облюбовавшую с двумя парнями лавку возле детских качелей. Девушка игриво помахала Костику пальчиками.
– Что за деваха? – Данила вскинул руку в сторону компании. – Вон та, с пацанами, веткой нам трясёт. – Он мотнул головой в сторону, потирая ушибленную ляжку.
Константин на секунду пригляделся:
– А, Каштанка? Местная. Клёвая девочка? Варькой зовут.
– Я давно понял, что местная. Сколько ей лет?
– Шестнадцать, почти семнадцать. Нравится? – Лицо Костика расплылось в улыбке; он хитрющим прищуром оценивал сгустившиеся на лице похотливые желания брата. – Так что, – он подмигнул, – хочешь, на тебя договорюсь?
Шпана вытаращил недоумевающие глаза, еле сглотнул от заманчивого предложения. Глядя на него, Константин предположил, что по венам брата, замещая кровь, воспылала любострастная лава.
– А такое возможно? – В сердце Данилы закралась радость, переминающаяся на сомнения: неужели он сегодня попробует девчонку? От таких мыслей захватывало дух, слюну приходилось часто и нервно сглатывать, пульс и дыхание состязались в спринтере, эротические мыслительные образы менялись нетерпеливыми порнографическими слайдами.
– Варя! – позвал Костик, помахал ладонью в свою сторону.
Каштанка в ответ кивнула и взмахнула рукой, крикнула, что сейчас подойдёт. Завершив разговор обещанием, что на встречу с парнями приведёт смазливую подружку, Варя направилась к подъезду слегка виляя бёдрами, обтянутыми короткой светло-бежевой юбкой.
Константин шагнул навстречу Варваре. Они встали на линии тонкого бордюра, и Костик, улыбаясь, стал объяснять и жестикулировать. Варя соглашалась, закусив нижнюю губу в улыбке, кивала и весёлыми озорными глазами посматривала на Данилу, который под её «рентгеновским» взором покрывался багровыми приливами.
