Шпандау: Тайный дневник полностью

На моей двери вывесили официальное извещение: «По приказу дирекции от 19 сентября 1952 года, заключенному № 5 назначается следующее наказание: а) Запрещается выходить в сад в течение одной недели, б) В течение одной недели после подъема и до 17:30 он будет заперт в специальной камере, где есть только стол и стул, в) В течение одной недели ему не разрешается брать книги и письменные принадлежности в период между подъемом и 17:30. Наказание начинается 20 сентября 1952 г. (вкл.) и заканчивается 26 сентября 1952 г. (вкл.). Подпись: Лекорну, подполковник».

22 сентября 1952 года. Расплачиваясь за свидание с женой, так сказать, я теперь каждый день одиннадцать часов сижу в камере, где есть только стол и стул. Карандаш, спрятанный за батареей, пока не нашли, и туалетная бумага имеется в неограниченном количестве. Так что мне есть чем заняться. Сегодня — третий из этих семи дней. Но добрый английский доктор по моей просьбе тайком выписал мне три таблетки «Теоминала». Этот препарат попросту не дает наказанию действовать на психику. К всеобщему удивлению, я свеж и бодр, как в первый день, хотя Гесс во время такого же наказания на четвертый день корчился на полу.

Террей открывает дверь и шепчет: «Я выпущу вас ненадолго. Идите, постирайте белье». Я с улыбкой прошу его прочитать уведомление на двери. Мне не нужны поблажки к несправедливому наказанию.

24 сентября 1952 года. Пятый день. Нейрат и Гесс открыто проявляют сочувствие, Дёниц осторожно выражает озабоченность; Функ, Ширах и Редер меня избегают. Они предсказали охранникам, что сегодня я сломаюсь. Очевидно, их раздражает мое спокойствие. С нами творится что-то странное. Тесное соседство — благодатная почва для враждебности!

Только что к моей камере подошел Функ.

— Функ, какие будут прогнозы? — спрашиваю я через дверь.

— Вы, как всегда, ведете себя неправильно. Для моих отчетов нужны драматические события. Вы должны кричать, стонать, падать в обморок. А вы смеетесь и рассказываете анекдоты!

В эту минуту Нейрат наносит мне визит у двери в камеру и говорит, что с 1935 года по предписанию врачей ежедневно принимал две-три таблетки «Теоминала» из-за болей в сердце. Он рекомендует мне это лекарство, потому что оно также действует как успокоительное. Физическое недомогание Нейрата в то время, несомненно, было следствием внешней политики Гитлера, ведь министр иностранных дел был одним из тех, кто пытался укротить Гитлера. Но в то же время эти таблетки привели Нейрата в Шпандау — они избавили его от сердечных болей, но устранили душевные терзания.

26 сентября 1952 года. Последний день наказания. Небольшая сова устроилась на дереве совсем рядом с моим окном и спит. В прилегающей умывальной комнате санитар бреет Дёница. «Не нажимайте так сильно, пожалуйста. Я же не носорог». Пауза. «Нет, нет, охотиться на льва совсем не просто. А еще я охотился на антилопу и бушбока». Пауза. «Итак, сколько я вам должен?» Его место занимает Ширах. «Слухи о послаблении условий заключения? Надеюсь, они не увеличат количество писем и свиданий. Потому что тогда у нас не будет поводов для жалоб. Что еще новенького?» — спрашивает он Миза.

Функ шныряет по коридору. Храпит французский охранник. Я слышу, как вдалеке кто-то открывает дверь. Функу: «Скорей разбудите мсье Корниоля». Предупредить спящего охранника — всего лишь общепринятые правила хорошего тона. Что еще им делать, как не спать? Оказалось, ложная тревога. Корниоль открывает мою дверь. «Хотите прогуляться по коридору? Если кто-то появится, сразу же возвращайтесь в камеру». Шагая рядом, он, чтобы развлечь меня, рассказывает, что майор Бресар часто пытается застукать спящих на посту охранников между тремя и пятью часами утра. Последние пятьдесят метров он бежит — что при его невысоком росте и выпирающем животе, должно быть, выглядит забавно. Но он всегда застает охранников бодрствующими. Как только его толстая фигура появляется у ворот, дежурный, даже если это русский, всех предупреждает по телефону.

Пять часов, время ужина. Через полчаса мое наказание закончится. В последний раз ем в специальной камере.

27 сентября 1952 года. Какое-то время назад охранник Лонг попросил меня составить маршрут для похода по Шварцвальду. Теперь он вернулся и делится со мной впечатлениями. В его рассказе звучат названия, полные приятных воспоминаний: Хундзек, Титизее, Холленталь, Констанц. Я спрашиваю о старой базарной площади в Фройденштадте. «Лягушатники — ну, знаете, мы так называем французов — сожгли Фройденштадт дотла, когда вошли в город. Но теперь все восстановили, стало еще лучше».