– Поговорим, раз серьезно. – Горячее дыхание щекотало мое лицо. – Ты пока свыкайся с этой мыслью, а потом поговорим.
Мария
***
Вся жизнь свелась к ожиданию пятницы, и это уже был не простой крайний рабочий день, а возможность встретиться с дорогим мне человеком. Потребность в нем росла каждую минуту. Крепко обнять и прижаться к груди, вдыхать ставший родным аромат, невесомо целовать губы или жадно проникая, покусывая и нежно лаская языком, гладить руками упругие мышцы спины, плеч… да хотя бы, находиться рядом, впитывая тепло.
Ожидая, когда Яр закончит работать в кабинете, я валялась с телефоном в руках и листала соцсети. Обидно тратить время просто так. До отлета осталось несколько часов, а я тут разглядываю очередные отпускные фото своих знакомых. Где те были около моря, с обезьянкой в парке, под каждой пальмой и кустом, с солнцем на ладони…
Взглянула на часы. Я час как занимаюсь этим бестолковым занятием.
Черт! Сегодня же пятнадцатое! Я, судорожно считая про себя дни, загибала пальцы. И пересчитав еще пару раз уже по календарю, утвердилась в недельной задержке. И как я могла так забыть? Чертовы таблетки.
Выбрав нужный номер из справочника, ждала, когда губки в трубке сменятся бодрым голосом мамы Лены.
– Да, Марусь, – наконец последовал ответ.
– Привет, Мам Лен. У меня тут такое дело… – Я морально подготовилась выслушать лекцию о своей безответственности.
– Что случилось? – На заднем фоне слышались детские визги и плеск воды.
– Обещай, что не будешь ругаться? – попросила я с мольбой в голосе.
– Ты опять бросила пить таблетки? Да?! – чуть с нажимом она спрашивала меня. – Маша, сколько раз я тебе говорила, это не шутки, это твое здоровье. Нельзя тебе без них.
Я кивала в знак согласия, сообразив, что мама Лена меня не видит, произнесла:
– Я все понимаю. Но замоталась. Да! Знаю, это не оправдание, – набравшись смелости, я выдала. – Вторая неделя задержки, просто цикл сместился. Перелеты… я только сейчас вспомнила. Со сборами и поездками недели три как таблетки не пью.
– Боли не появились?
– Нет, все хорошо, если можно так сказать.
– Так, в понедельник ко мне на осмотр, анализы сдашь, мазки, УЗИ сделаем. И потом посмотрим, продолжим ли перерыв или начнем курс заново. – Я внимательно слушала, разглядывая рисунок на паркете. – Ты поняла?
– Да, в понедельник УЗИ и анализы.
– Маш, я давно хотела с тобой поговорить, но все не находила нужного момента, и разговор-то не телефонный. Мы с папой видим, что у вас с Ярославом все стабильно, – мама Лена, тщательно подбирая слова, пыталась донести мне те же мысли, что и Лёлька когда-то на кухне. Я же малодушно откладывала разговор и каждый раз находила повод его не заводить.
– Я с ним поговорю в ближайшее время, – я резко оборвала, в этот момент мне не было стыдно за подобный тон. Больше я боялась реакции Смирнова. – Спасибо за заботу, прилетаю ночью, отзвонюсь. Всех целую.
Отключив вызов, я вздохнула с облегчением. Но не стоит расслабляться, в понедельник получу по полной на орехи за свою расхлябанность.
Потеряв всякое терпение, я собралась вызволять Смирнова из цепких лап рабочего воскресенья и направилась в сторону кабинета. И так видимся раз в неделю, и это в лучшем случае! Но никуда идти мне не пришлось. Яр опирался плечом на стену и внимательно смотрел на меня.
– А я шла спасать тебя от работы. – Протянув руки, я попыталась обнять мужчину. Он стряхнул их и отступил на шаг. – Что-то случилось? – спросила с непониманием.
Лицо Яра отражало брезгливость, он смотрел на меня, как на червя в своей тарелке.
– Это не мой ребенок! – выплюнул он мне в лицо.
– Какой ребенок?! – спросила я удивленно.
– Я слышал твой разговор. Это не мой ребенок, – со злостью повторил он.
– Да, что ты заладил, какой ребенок? – меня начинало потрясывать.
Не строй из себя дуру, – Яр рявкнул на меня. – Задержка, УЗИ, таблетки… – Он сбивчиво перечислял.
Я начинала понимать его логическую цепочку, второй половины разговора он же не слышал. Меня разобрало на смех, истерический смех. Смирнов отрицал причастность к моей мифической беременности – теперь становится все на свои места.
– А не запоздалые ли заявления для человека, который никогда не предохранялся и не интересовался, предохраняюсь ли я, отрицать отцовство? – нервный смех так и рвался с моих губ. Смирнов продолжал прожигать меня презрительным взглядом. Я совершила вторую попытку приблизиться к нему и попытаться все объяснить.
Он отошел от меня еще на два шага. В тот момент он меня по-настоящему пугал: кулаки сжаты, лицо напряжено и взгляд полон ненависти. Глядя ему в лицо, я не могла поверить, что тот человек, который строил планы на наше совместное будущее, сейчас стоял передо мной.
– Значит так, – выдавил из себя Смирнов. – Сейчас, я вызываю такси, ты берешь свой чемодан и едешь на все четыре стороны. Все претензии по поводу отцовства будут приниматься моим адвокатом. Заранее советую подготовиться к тому, что получишь с меня только… – Сдержавшись, закончил: – ничего. Абсолютный ноль!
