Джон Алекс Маккоун — директор Центрального разведывательного управления Соединенных Штатов Америки. За внешностью респектабельного джентльмена скрывается матерый шпион, организатор грязных политических интриг и преступных заговоров.О прошлом шефа американской разведки, о том, какими способами сколотил он свои миллионы и стал «человеком» некоронованных королей Америки Рокфеллеров, о влиянии, которое Маккоун оказывает на политику правительства США, в частности в кубинском вопросе, рассказывается в этом памфлете. Написанный журналистом-международником В. Чернявским на основе мало известных советскому читателю материалов, памфлет раскрывает закулисную сторону политической жизни Вашингтона.
Дверь кабинета президента закрылась за плотным седовласым джентльменом. Выйдя из Белого дома, он остановился у подъезда, будто припоминая что-то. Кустистые брови сошлись над переносицей. Очки, прикрывавшие почти прозрачные глаза, зло блеснули в тусклом свете заходящего октябрьского солнца. Рассеянно взглянув на белую мраморную стрелу обелиска — памятника Джорджу Вашингтону, — над которой нависло темное небо, джентльмен круто повернулся и направился в западное крыло Белого дома. Через несколько минут он вошел в кабинет, который вот уже почти два года занимал Макджордж Банди — главный советник президента по вопросам внешней политики и военной стратегии.
Хозяин кабинета сидел за большим столом, заваленным бумагами.
— Хэлло, Джон, — приветствовал он вошедшего и поспешил навстречу. — Рад снова видеть вас. Очень рад.
Макджордж Банди, один из влиятельнейших политических деятелей США, специальный помощник президента по вопросам национальной безопасности и внешней политики, не случайно рассыпал любезности перед своим посетителем. Гость стоял на еще более высокой ступеньке вашингтонской иерархии, чем он. Это был директор Центрального разведывательного управления Джон Алекс Маккоун.
— Благодарю, Макджордж. Ваше дружеское отношение, кажется, единственное, что хоть немного помогает мне перенести все неприятности, обрушившиеся на меня сегодня.
Шеф вашингтонского ведомства «плаща и кинжала» в отличие от своего предшественника Аллена Уэлша Даллеса, всегда изысканно вежливого и уравновешенного, был невоздержан на язык и не стеснялся крепких выражений.
— Запомните этот чертов день, Макджордж, — продолжал Маккоун. — Я, честно говоря, не люблю признавать свои ошибки, но боюсь, что нам пришлось отступить.
Банди взглянул на календарь: воскресенье, 28 октября 1962 года. Затем перевел глаза на собеседника.
— Что, плохие известия, Джон?
— Да вы же прекрасно знаете сами, — пробурчал Маккоун, усаживаясь в кресло. — Президент подписал послание Хрущеву. Сейчас оно передается по радио.
Банди нажал кнопку радиоприемника. «Я сразу же отвечаю на Ваше послание от 28 октября, переданное по радио… — послышался голос диктора, — так как придаю огромное значение тому, чтобы действовать быстро в целях разрешения кубинского кризиса… Я рассматриваю свое письмо Вам от 27 октября и Ваш сегодняшний ответ как твердые обязательства обоих наших правительств, которые следует быстро осуществить.
Я надеюсь, что можно будет через Организацию Объединенных Наций немедленно принять необходимые меры, как говорится в Вашем послании, с тем, чтобы Соединенные Штаты в свою очередь были в состоянии отменить осуществляемые сейчас меры карантина».
— Выключите, Макджордж!
Голос Маккоуна дрожал от сдерживаемого бешенства.
— Я понимаю вас, Джон, — участливо сказал Банди, выключая приемник, — но иначе было нельзя.
— Не утешайте меня, — ответил Маккоун. — Дело не только в нашей общей неудаче. Я не собираюсь ничего скрывать — президент все равно скажет вам. ДФК1 сделал мне лично выговор за провал кубинского плана. Он даже намекнул — подумайте только! — что я оказался в ситуации, схожей с той, в которую попал бедняга Аллен Даллес в апреле прошлого года, когда Кастро расколошматил его ребят в заливе Свиней. Эта дьявольская Куба становится камнем, о который мы все время спотыкаемся, как бы высоко ни поднимали ноги.
Ну, Джон, вы тоже должны понять президента. Дважды за неполные два года у него такие крупные неприятности из-за Кубы. Режим Кастро, кажется, грозит превратиться в дамоклов меч, висящий над нами. Наполеон говорил, что политика — это рок. Ей-богу, мне кажется, таким роком стала для нас наша политика в отношении Кубы. Однако вам, мой дорогой друг, многое извинительно, ведь еще не прошло и года, как вы сменили Аллена в разведке.
— Бросьте, Джордж, — перебил шеф тайной службы. — Не изображайте из себя жертву рекламы. Достаточно того, что среднему американцу — этому «мистеру Бэббиту» — газеты преподнесли меня как человека, который, ничего не смысля в разведке, взялся за расчистку авгиевых конюшен Аллена Даллеса и в течение нескольких месяцев перещеголял отставного гения от шпионажа. Уж вы-то знаете, какой я новичок!
Банди многозначительно усмехнулся. Ему, конечно, было известно, что еще 14 лет назад, когда в Белом доме хозяйничал миссурийский лавочник Гарри Трумэн, Маккоун, будучи заместителем сначала министра обороны, а затем министра авиации, усиленно занимался вопросами организации военной разведки. И не только военной. Маккоун немало сделал для развертывания деятельности созданного в те годы Центрального разведывательного управления.
А совсем недавно, в 1958-1960 годах, при «короле гольфа» Эйзенхауэре Джон Маккоун был председателем Комиссии по атомной энергии. И в том, что у этого учреждения сейчас собственная, прекрасно организованная и активно действующая шпионская служба, — заслуга Маккоуна.
