3. Работа, которую я здесь выполняю, ни с какой стороны меня не удовлетворяет, на ней я дисквалифицируюсь. Эту работу сможет выполнять любой более-менее грамотный офицер. Следовательно, из-за моего ухода дело не пострадает. В то же время в Советском Союзе я буду использован в соответствии со своей специальностью и квалификацией и принесу стране больше пользы.
Я желаю в дальнейшем работать на прежнем месте, т. е. в Военно-воздушной академии им. Жуковского. Хотел бы убыть в СССР ещё в октябре с.г.
Старший офицер Отдела ВВС Военного Управления СВАГ инженер-подполковник Токаев Г.А.
10 октября 1947 года".
Генерал-майор Александров передал рапорт Серову. Тот разорвал его на части и бросил в корзину.
– Вот что, Токаев. Понимаю, что ты на меня обиделся. А зря. Всех подозревать – это моя обязанность. Ты по-глупому прокололся? Прокололся. Но я дам тебе возможность реабилитироваться. Собирайся, на днях летишь в Париж.
– Что мне там делать? – не понял Григорий.
– Работать. А что конкретно делать, тебе скажут.
– Но я не говорю по-французски.
– Те, кто тебя встретят, говорят. Хватит того, что ты говоришь по-немецки.
– И всё-таки, что я должен буду делать?
– Встретишься с Зенгером. И поговоришь с ним о ракетах. С тобой будут ещё три человека. Один водитель, двух других представишь учёными. Они будут молчать. А ты легко найдёшь с Зенгером общий язык.
– Уговорить его переехать в Москву? – предположил Григорий.
– Это был бы идеальный вариант.
– А если он не согласится?
– Дальше уже не твоя забота.
– Товарищ генерал-полковник, вы уже видели, какой из меня диверсант. Я не диверсант, я учёный. Пошлите в Париж кого-нибудь другого.
Серов нахмурился.
– Не понял. Ты что, отказываешься?
– Да, отказываюсь.
– Токаев, это не просьба, это приказ. Знаешь, что бывает за невыполнение приказа?
– Знаю. Вызывайте наряд, отправляйте меня на губу. Но этот приказ я не выполню.
– Мне говорили, что вы, осетины, упрямый народ. Но я не думал, что такой упрямый. Ты понимаешь, что это конец всей твоей карьеры?
– Понимаю.
– И всё-таки нет?
– Нет.
– Я тебе это припомню. Кру-гом! Убирайся из моего кабинета!
Григорий вышел. Он понимал, что для него наступают трудные времена. Но даже не подозревал, что они окажутся такими трудными.
Прошло несколько дней. О Париже Серов больше не заговаривал. Подполковника Токаева он перестал замечать. При встречах смотрел сквозь него своими холодными глазами, на приветствия демонстративно не отвечал. Григорий написал ещё один рапорт о переводе в Москву, принёс его генерал-майору Александрову.
– Что это, Токаев, тебя так тянет в Москву? – полюбопытствовал Александров.
– Устал, товарищ генерал-майор, – ответил Григорий.
– А ты не рано стал уставать? Сколько тебе?
– Уже тридцать восемь лет.
– Тогда да, не рано. Оставь рапорт, рассмотрим. А пока готовься к отъезду.
Сослуживцы словно почувствовали изменившееся отношения Серова к Токаеву. Он ощущал, как вокруг него растёт стена отчуждённости. Стала назойливее слежка за ним. Ему запретили пользоваться своей машиной, присылали служебную с водителем, Григорий отравлял её обратно. Он продолжал работать, но словно бы нехотя, через силу. Аза видела, что с мужем происходит что-то не то, но не спрашивала. А он ей ничего не говорил. Осетинские мужчины не нагружают женщин своими проблемами.
И вот настал памятный день 3 ноября 1947 года, переломивший жизнь Григория на две части. Он начался, как самый обычный день. Аза собирала дочь в школу, Белла училась в школе для детей русских офицеров в Карлхорсте. Григорий перед завтраком просматривал газеты. Вчерашние западногерманские газеты доставляли в Восточный Берлин утром следующего дня. Токаеву разрешили выписывать "Die Welt" и "SЭddeutsche Zeitung". Их можно было читать на службе, но Григорий предпочитал это делать дома, когда никто не мешает и не отвлекают телефонные звонки.
Так и в это утро он начал с "Die Welt". Внимательно прочитал международный раздел, перешёл к хронике происшествий. В Западном Берлине обезврежена банда малолетних преступников, грабивших магазины. Полиция извлекла из Ванзее труп неизвестного, убитого выстрелом в голову, личность погибшего устанавливается. В округе Панков при разборке развалин обрушившаяся стена дома стала причиной гибели двух рабочих. В Париже предотвращены попытка похищения немецкого учёного.
Григорий впился глазами в заметку. В ней было:
"Наш корреспондент передаёт из Парижа. Вчера в пригороде Парижа была предотвращена попытка похищения немецкого учёного Ойгена Зенгера. Как сообщил на пресс-конференции представитель службы безопасности Франции La Direction Centrale des Renseignements gИnИraux RG, в нападении на дом учёного принимали участие четверо вооруженных преступников. В перестрелке с охранниками один был убит, трое захвачены силами безопасности. Все четверо оказались агентами советской разведки, работавшими во Франции. Похищение учёного было успешно предотвращено, так как служба безопасности имела информацию о том, что готовится нападение, и усилила охрану своими сотрудниками".
