Но Амали продолжала очаровательно улыбаться и упрашивающе глядеть, протягивая мне костюм. Пришлось идти, переодеваться.
Не обращая внимания на суетящуюся служанку, я скинул тренировочный костюм и надел наряд для торжества. Оценил в зеркале своё отражение. Выглядел я хорошо, но уж как-то по-пижонски непривычно. Все же я предпочитал более простой и практичный стиль, а в этом чувствовал себя неуютно. По сути, этот костюм не слишком отличался от одежды Санджея, только разве что этот хотя бы нигде не жал и не стеснял движений.
– Замечательно выглядите, свамен, – расплывшись в услужливой улыбке, подала голос служанка.
– Дакшина, – коротко бросил я ей и зашагал обратно к Амали в гардеробную.
Она стояла спиной ко мне, развешивая одежду, и я в очередной раз не смог не отметить про себя, как все-таки хорошо сложена Амали. Я оглянулся через плечо, заметил, что служанка, раскладывая одежду в стопки, косится в нашу сторону. Я тихонько прикрыл дверь в гардеробную.
Амали обернулась и удовлетворенно улыбнулась.
– Замечательно! Отлично сидит, – сказала она, подлетев ко мне, одергивая рукава, осматривая и снова приближаясь слишком близко. – Тебе нравится?
Ее серые глаза уставились на меня с надеждой. Я не смог сдержать улыбку.
– Нравится.
Мы так и стояли, улыбаясь и глядя друг на друга. И, наверное, я начал улыбаться слишком самодовольно, так как Амали смущенно опустила глаза.
– Знаешь, только этот браслет не очень подходит к наряду, – Амали коснулась бусин ретрансляторов.
Я неспешно убрал руку за спину.
– Мне нравится, – сказал я.
– Ты его не снимал с тех пор, как вернулся. Наверное, он что-то значит для тебя?
– Значит, – согласился я. – Не помню, но значит.
– Ну, может, на один вечер все же снимешь? – на ее личике снова возникла просящая улыбка, и на миг мне показалось, что в ее голосе послышались игривые нотки.
Да она ведь пытается манипулировать мной! Ну что такое? Ретрансляторы я снимать не собирался ни в коем случае. Потому что пока они на мне, я спокоен и уверен, что, если подвернется момент, я смогу установить антенну. А сними я его? Мало ли что случится. Попадется, к примеру, слишком любопытная служанка, зажмет одну из бусин и увидит, как ретранслятор выпускает щупальца. Нет уж, пусть лучше при мне будет.
– Можно взглянуть? – Амали протянула руку.
Я несколько секунд сомневался, но все же показал. Амали перебирала пальчиками бусины на руке, с интересом разглядывая. Было в ее движениях что-то неожиданное, нежное, раззадоривающее.
– Странный камень, – сказала она, – никогда такого не видела.
Амали подняла серые глаза, улыбнулась, проводя ещё раз пальцем по бусинам, во взгляде мелькнул озорной огонек, подействовавший на меня, словно призыв. И я почти собрался ее поцеловать, как Амали резко дернула за шнурок браслета. Я и опомниться не успел, как шнурок развязался, слетел фиксатор, и все бусины с цоканьем посыпались на пол.
У Амали остался в руках пустой шнурок, она глядела виновато и одновременно растерянно.
– Прости! Прости, я не хотела! Я только хотела снять, а он… Ох, какая я же я неуклюжая! Прости, Азиз.
Я выхватил шнурок у нее из рук и принялся собирать бусины.
Схватил первую попавшуюся коробку с обувью и вытряхнул оттуда ботинки, а в пустую коробку закидывал ретрансляторы.
– Азиз, я не хотела, я все починю, – продолжала извиняться Амали.
– Нет, – отчеканил я.
– Я хочу помочь, я испортила, значит, мне и чинить.
– Нет, – снова повторил я, жестом указав ей на дверь. Не знаю даже, что меня больше разозлило. Порванный браслет или то, что меня так обломали. А ведь я всерьез решил, что она заигрывает.
– Я не думала, что ты… – Амали осеклась и, как ни в чем не бывало, принялась собирать бусины и складывать в коробку. – Я хотела снять его. Не думала, что он порвется, – продолжала оправдываться она.
Черт, ну почему она не уходит? Я уже ярко представил, как Амали слишком сильно сжимает ретранслятор и оттуда вылезают присоски, а затем она падает в обморок. Вот и как я потом буду объяснять, что это за бусины такие и почему у них щупальца?
– Ты волнуешься? – непринужденно спросила она.
Я удивился и не сразу понял, что она спрашивает о предстоящем приеме, где соберется вся знать клана.
– Нет, – усмехнулся я. Из-за чего тут волноваться? Когда практически вырос на сцене, никакие публичные мероприятия не пугают, и относишься к этому как к чему-то обыденному.
– Ну, сегодня ты будешь в центре внимания. Обычно люди волнуются в таких случаях, – и снова эта игривая улыбка.
– Не волнуюсь, – сказал я, поднял коробку и начал считать антенны, каждый раз сбиваясь. Волновало меня сейчас совсем другое. Амали была слишком близко. Она сидела на полу, прижавшись ко мне плечом, и внимательно высматривала, не закатилась ли куда-нибудь бусина.
– Что там? – Амали подалась вперед, заглядывая в коробку, ее лицо оказалось близко, ее запах пьянил, разгоняя кровь по телу.
