Это – книга-реконструкция. Я попробовал, в меру своих возможностей, представить, каким мог бы быть профессиональный дневник шефа русской разведки в 1812 году. Содержание этого гипотетического дневника восстановлено строго по источникам.Ефим Курганов
Все, без исключения, персонажи – вплоть до
самых эпизодических, – фигурирующие в настоящем
повествовании, – реальные исторические лица.
Практически все описанные события имели место,
а если не имели, то вполне могли бы его иметь.
Это – книга-реконструкция.
Я попробовал, в меру своих возможностей, представить,
каким мог бы быть профессиональный дневник
шефа русской разведки в 1812 году.
Содержание этого гипотетического дневника
восстановлено строго по источникам.
Яков Иванович де Санглен (1776–1864), или иначе Жак де Санглен, прожил долгую, насыщенную cобытиями, бурную жизнь, которая просто просится в роман или даже в целую серию романов.
Он был весьма плодовитый и довольно популярный в свое время русский публицист и философ («Об истинном величии человека», 1814), критик («Шиллер, Вольтер и Руссо», 1843) и издатель (журналы «Ученые ведомости», 1805; «Аврора», 1805–1806), сотрудник известных журналов «Московский телеграф» (в начале 1830-х годов) и «Москвитянин» (с 1845 года), переводчик («Отрывки из иностранной литературы», 1804), романист («Жизнь и мнения нового Тристрама», 1830; «Рыцарская клятва на гробе», 1832), историк и теоретик военного дела («Краткое обозрение воинской истории XVIII века», 1809; «Исторические и тактические отрывки», 1809). В разные периоды своей жизни он отдавал дань разным литературным жанрам.
Де Санглен с 1804-го по 1807-й год преподавал в Московском университете немецкую словесность, читал там курс по военной истории и тактике, наконец, получил в 1806 году звание профессора-адъюнкта военной истории. Впоследствии он получил звание военного советника и дослужился до действительного статского советника.
Однако прежде всего это был шпион, виртуоз сыска, это был человек, фактически создавший структуру русской тайной полиции: де Санглен организовал разветвленную агентурную сеть и активно занялся ловлей шпионов (1812–1816). Эти несколько лет, собственно, и составили основу репутации Якова (Жака) де Санглена.
В современной истории Московского университета о нем сказано слишком сжато, но выразительно и точно: «В будущем всесильный управляющий делами в министерстве полиции, который начинал скромным учителем немецкого языка при университете»[1].
Де Санглен был живым и интересным собеседником
А. И. Герцен писал впоследствии, что «болтовня Санглена» есть «живая хроника за последние 50 лет», отмечал, что в нем есть «большая живость, своего рода острота и бездна фактов интересных»[2]. В третьей главе «Былого и дум» он назвал его «старым вольтерьянцем, остряком, болтуном и юмористом».
А вот весьма показательный фрагмент из «Воспоминаний» Т. П. Пассек: «Положение это (начальника тайной полиции. –
Как видим, де Санглен был яркой, забавной и остроумной личностью, но современники, по свидетельству ряда мемуаристов, побаивались его даже и тогда, когда он был уже частным лицом и давно находился в отставке. Так, по словам Ф. Ф. Вигеля, автора известных «Записок», де Санглен наводил на окружающих страх[4].
Вообще атмосфера страха и тайны до конца окутывала личность де Санглена. Это была та невидимая завеса, которая фактически отделяла его от остального общества.
Де Санглен неоднократно исполнял личные поручения императора Александра Павловича.
Он заведовал Особой канцелярией при министерстве полиции, осуществлявшей те функции, что позднее были названы «контрразведкой». Н. И. Греч, при всем том, что он в высшей степени недоброжелательно относился к де Санглену, свидетельствовал в своих мемуарах: «Александр не доверял никому, даже своему министру полиции, и Санглен служил ему соглядатаем. Вечером и ночью посылал за ним по секрету и спрашивал, что делается в министерстве»[5]. Это важное показание, сделанное недругом нашего героя.
Итак, Яков (Жак) де Санглен был личным шпионом императора Александра I.
