В трубке послышались короткие гудки. Грустный Заколов вернул ее на рычаг и тут же вздрогнул. Под рукой задребезжал телефон. Он с удивлением услышал голос Ларисы Трушиной.
– Заколов? Наконец я до тебя дозвонилась. Я буду говорить тихо. Я в штабе, тут офицеры кругом.
– Говори быстрее. – Тихон догадался, что у Ларисы есть важные новости.
– Какой ты нетерпеливый.
– Лариса, пожалуйста, быстрее. – Тихон боялся, что телефон вот-вот отключат.
– Девушки любят, когда их уговаривают.
– Лариса, умоляю. Ты нашла человека с перебинтованной рукой?
– Да, – смилостивилась девушка.
– Григорьев помог?
– В какой-то степени.
– Кто он?
Лариса, как подобает актрисе, все-таки выждала паузу и четко, разделяя слова, сообщила:
– Это он сам!
В трубке что-то щелкнуло. Связь прервалась.
Получив ошеломляющую информацию от Ларисы, Тихон уже не мог сосредоточиться на численных методах решения уравнений Эйлера.
Так вот кто является шпионом. Лейтенант Григорьев! Он прекрасно знал о ракетном комплексе С-300 и спешил попасть на испытания. Это раз! В день его прилета в городе заработал вражеский передатчик. До этого никаких тайных радиосигналов в окрестностях полигона не фиксировалось. Это два! В самолете Григорьев хвастался перед Ларисой, что хорошо плавает. Про акваланги он не упоминал, так на то он и шпион, чтобы хранить язык за зубами. Это три! И, наконец. Лейтенант всеми силами стремился подружиться с девушкой, когда узнал, что ее отец – главный конструктор новейшего вооружения! Григорьев продолжает проявлять настойчивость, и уже звонил Трушиной с просьбой о свидании. Да и по фигуре полуночный аквалангист очень похож на подтянутого лейтенанта. А волевой подбородок, торчавший из-под маски? Один в один как у подлеца Григорьева!
Сейчас взволнованному студенту казалось, что и походкой, и характерным движением плеч таинственный аквалангист сильно смахивал на Олега Григорьева. Хотя он видел лейтенанта в движении всего один раз, при выходе из самолета.
Нет! Не один!
Внезапное воспоминание острой болью отозвалось в сердце Тихона. Второй раз он встретил Григорьева в госпитале сразу после убийства Виктора Королькова! Лейтенант оказался там под предлогом какой-то дурацкой лампочки во рту. Такой анекдотичный случай кого угодно собьет с толку. А если это хитрый ход, и он приходил, чтобы расправиться с Корольковым? Ведь Виктора пыталась завербовать вражеская разведка, и он мог разоблачить агента.
Не слишком ли много странных совпадений для одного лейтенанта?
И вот теперь Лариса сообщила о его перебинтованной руке. Улики, конечно, косвенные. Пресловутый офицер Советской армии всё будет отрицать и прикидываться дурачком, уж очень ловко это у него получилось с лампочкой. Как же его расколоть?
Заколов нервно тер лоб и покусывал нижнюю губу.
А зачем с врагом миндальничать! Надо припереть Григорьева к стенке и силой заставить признаться. Просто и эффективно. Только после этого можно будет с уверенностью сдать шпиона следственным органам. Значит, необходимо пересечься с лейтенантом в укромном месте. С этим должна помочь красавица Лариса.
– Что-нибудь случилось? – поинтересовался Александр, заметив калейдоскоп гримас на лице Заколова.
– Кажется, мы вычислили шпиона.
– Только кажется?
– Вечером выясню окончательно, – решительно заявил Тихон. – Ты мне поможешь?
– Что за вопрос.
Друзья договорились о встрече, и неугомонный Заколов покинул вычислительный центр. Не имея возможности связаться с Ларисой Трушиной, он направился к гостинице "Люкс", в которой решил дождаться девушку. Окно в ее номере осталось приоткрытым. Тихон залез внутрь и, не долго думая, плюхнулся на заправленную постель. Бессонная ночь дала о себе знать. Глаза сами собой сомкнулись, уставший организм отключился, чтобы восстановить силы.
Проснулся Заколов от назойливого бумканья в правом ухе. Рядом лежал портативный японский магнитофон, из которого гремела ритмичная музыка "Бони М". Чья то рука приглушила громкость. Тихон окончательно разодрал сонные глаза и приподнялся на локтях. Над ним возвышалась озорная Лариса.
– Ну ты и дрыхунчик! Тебя только так можно разбудить.
– Не могла придумать более щадящий способ? – Заколов прикрыл ухо, потерявшее чувствительность.
– Представь себе, пробовала.
– Какой же?
– Поцелуем.
– И… я не отреагировал?
– Нисколечко.
– Разрешите исправиться? Я опять закрываю глаза.
– Обойдешься. Не всё коту масленица.
Тихон вспомнил, ради чего он здесь оказался и вмиг посерьезнел.
– Я думаю, на острове мы столкнулись с лейтенантом Григорьевым. У него точно рука перебинтована?
– Да.
– Правая?
– Заколов, за кого ты меня принимаешь? За блондинку? Я натуральная рыжая.
Девушка гордо взметнула медные кудри. Она продолжала стоять около постели в вызывающе короткой джинсовой мини-юбке. Нос Тихона располагался на уровне ее голых коленок. Его окончательно проснувшиеся глаза со значением прошлись снизу вверх по ее фигуре, скользнули обратно и зафиксировались на стройных подрумяненных южным солнцем бедрах девушки.
– Рыжая – бесстыжая, – с масляной улыбкой произнес Тихон.
– Нахал!
