Еще один рывок, и веревки соскользнули с запястий.
– Готово,– сказал он.
Белцер применил простой скользящий узел, и Финн легко с ним справился. Едва освободившись от веревок, Эмбер просунула руки в рукава и стала тереть покрасневшие кровоточащие запястья.
Ему хотелось заговорить с ней, заверить ее, что он постарается как-то все уладить. Но слова не находились.
Вместо слов он обнял ее за плечи и привлек к себе. Основной инстинкт оттеснил рассудок в сторону. Финн знал лишь, что хочет ее. Хочет убедиться в том, что она в безопасности. Хочет стереть память о Диане. Хочет рассеять страх и боль Эмбер. Черт побери, он просто хочет найти хоть один просвет в этом кошмаре.
Он прижался губами к ее губам, и она приоткрыла рот, с жадностью возвращая ему поцелуй, словно ее голод был столь же неутолим, как его. Она не успела еще застегнуть рубашку, и он, просунув руку внутрь, принялся гладить ее по спине, а другой рукой обнял за шею. Он искал удовлетворения, упиваясь ее губами, но желая гораздо большего.
Он уже давно страстно желал ее. И сейчас, видит бог, он ее получит.
Одним энергичным движением Финн опустил ее вниз и, когда она улеглась на мягкий ковер, оседлал ее.
– Мне не хочется причинять тебе боль,– сказал он, поглаживая ее плечо.
– Если не станешь трогать меня,– возразила Эмбер,– вот это будет мучение.
Она улыбнулась, и он не заметил в ее глазах ни тени сомнения. Просто приглашение. Требование, черт возьми.
Другого поощрения ему не понадобилось.
Рубашка распахнулась; грудь Эмбер часто вздымалась и опускалась. Он стал гладить ее груди, потом наклонился и быстро прикоснулся языком к соску. Она застонала, чуть приподняв бедра от пола.
Он стащил с себя брюки и трусы. Потом остановился, желая объяснить ей, что, хотя и не знает, зачем они оказались на этом острове, но сделает все возможное, чтобы оградить ее от опасности.
– Эмб...
Она заставила его замолчать, приложив палец к его губам, и раскинула ноги шире.
Финн уже был сильно возбужден, и этот молчаливый приказ едва его не доконал. Опустив руку, он дотронулся до ее лона, чтобы убедиться, что Эмбер готова для него. Ему не пришлось разочароваться. Она была готова, горячая, влажная и гладкая. И он вошел в нее одним решительным толчком.
Она издала тихий стон наслаждения; ее бедра приподнялись ему навстречу. Охватив ладонями его ягодицы, она притянула его к себе, заставляя двигаться сильнее и глубже. Закрыв глаза, Эмбер стонала, пока они терлись друг о друга, охваченные самозабвенной страстью. Но он оставался с открытыми глазами, запоминая, как напрягаются и опадают ее груди, как она прикусывает нижнюю губу, как дрожит ее живот, пока страсть набирает силу.
Его поглотил ее бархатный жар. Ему хотелось спрятаться у нее внутри, хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. В то же время ему хотелось, чтобы нарастающее в нем напряжение, наконец, взорвалось.
Он снова и снова совершал ритмичные движения, как будто каждый толчок помогал заменить что-то плохое на чистое, доброе и хорошее.
И когда она содрогнулась под ним и выкрикнула его имя, Финн подумал, что, вопреки ужасу ситуации, ему удалось каким-то образом прикоснуться к небесам.
На нее волна за волной накатывал оргазм; наслаждение было огромным, и она подумала, что не переживет этого ощущения.
Финн издал низкий хриплый стон, и Эмбер почувствовала, как все его тело напряглось, а потом расслабилось, когда он тоже обрел облегчение.
– Финн.
Его имя сорвалось с ее уст легко, как дыхание. Она притянула его к себе, вновь желая ощутить тяжесть его тела. Он заключил ее в объятия, и она почувствовала, как напряжение постепенно покидает его тело и как их тела продолжают подрагивать, словно они дотронулись до оголенного провода.
Она не ожидала порыва страсти, который бросил ее в его объятия, но и не собиралась казнить себя за это. Она действительно его хотела и не думала этого отрицать.
Прошло несколько мгновений, и Финн зашевелился, приподнялся на локте и стал глядеть на нее. Его пристальный взгляд выражал сильные эмоции – желание и нечто еще. Нечто заставившее ее ощутить свою наготу впервые после того, как ее бросили в эту комнату. Нахмурившись, Эмбер слегка высвободилась из его объятий.
– Не знаю, надо ли мне извиняться,– промолвил он.
– За что? – неподдельно смутившись, спросила она.
– Мы делаем именно то, чего хотят они.
– А-а.– До нее постепенно доходил смысл сказанного, и она отодвинулась от него и уселась на полу.– А я думала, мы делаем как раз то, чего хотим мы сами.
Запахнув рубашку, она принялась методично застегивать пуговицы.
Что-то произошло между Финном и Дианой. Сейчас он не просто занимался любовью с Эмбер, а скорее с чем-то боролся. И, получив от этого огромное наслаждение, она почувствовала смущение. Смущение! Подумать только: она – и смущение!
