Он знал, что это рискованный путь. У него был допуск к совершенно секретным документам. Если бы его раскрыли, то немедленно арестовали бы и, наверное, казнили. Но Шеймов хорошо ориентировался в Москве — он был сотрудником разведки, которого учили передвигаться незаметно. Он часами искал машину с американскими дипломатическими номерами. Но автомобиль с номерами на D-04 никак найти не удавалось. Тогда он решил написать записку на случай, если столкнется с сотрудником американской разведки. “Здравствуйте, — начиналась она, — я сотрудник КГБ с доступом к чрезвычайно конфиденциальной информации”. Он отмечал, что его недовольство системой требовало “действий”, и предлагал встретиться у табачного киоска рядом со станцией метро. Но Шеймов никак не мог найти человека, которому можно было бы передать записку. Как-то вечером он признался Ольге, что ни одна из его четырех идей, как вступить в контакт с американцами, не сработала. Он даже придумал повод, чтобы сходить на совещание в МИД, надеясь, что у министерства окажется машина американского дипломата. Он планировал устроить небольшую бамперную аварию: стукнуть американский автомобиль, выбраться под шумок из машины и отдать водителю записку. Однажды Шеймов таки заметил американскую машину, но когда попытался столкнуться с ней, водитель вовремя отвернул в сторону. В тот день у Шеймова в руке была записка, но отдать ее он не смог.
Наконец он составил гораздо более масштабный план.
В октябре 1979 года Шеймов поехал в командировку, чтобы решить проблемы со связью в советском посольстве в Варшаве. Он привез с собой очки отца с толстыми стеклами, зашел в оптику и поинтересовался, можно ли их починить. Это была неплохая маленькая легенда — очки должны были сыграть другую роль. Однажды ближе к вечеру Шеймов пошел в кино с коллегами из КГБ. Как только фильм начался, он извинился, вышел и поймал такси до американского посольства. План был подойти к дверям посольства, используя очки как маскировку. Но кое-что он плохо рассчитал. Линзы в отцовских очках были настолько сильными, что он практически ничего не видел. Почти вслепую, но без смущения Шеймов доковылял до охранника и сказал: “Мне нужно поговорить с представителем американской разведки”. Охранник посмотрел на него и ответил: “Я и есть представитель американской разведки”. Шеймов ответил запасным предложением, которое заучил: “Тогда мне нужно поговорить с дежурным дипломатом”.
Вскоре Шеймов сидел напротив американцев, уже без очков, и рассказывал им, что хочет получить политическое убежище в Соединенных Штатах. На листке бумаги он написал: “КГБ”. Его отвели в комнату без окон. Разговор шел трудно: американцы говорили по-польски, а не по-русски, познания же Шеймова в английском были обрывочными. Американцы сняли копию с его паспорта и задали ему несколько вопросов, например, кто глава резидентуры КГБ в Варшаве. Ответы Шеймова убедили их, что он действительно служит в КГБ.
“Чем вы занимаетесь?” — спросил один из американцев.
“Шифрованная связь”, — сказал Шеймов. Американцы посмотрели друг на друга в изумлении.
“Вы шифровальщик?” — спросил один из них.
“Нет, я отвечаю за безопасность шифрованной связи КГБ за границей”, — отвечал он.
Американцы были ошарашены. Перед ними сидел человек с “ключами от королевства” — суперсекретными кодами советской связи, — и он хочет стать перебежчиком! Они спросили, хочет ли он, чтобы его вывезли из Варшавы немедленно. Нет, ответил Шеймов, он хочет привезти в Соединенные Штаты жену и дочь. Он сказал американцам, что скоро вернется в Москву. Они ответили, что он сошел с ума, но Шеймов стоял на своем. Он написал на листке свое предложение о встрече в начале 1980 года и отдал листок одному из американцев.
Тогда ЦРУ составило план связи с Шеймовым в Москве. Он дал им адрес, по которому сам не жил. Ему велели ждать письма обычной почтой. Если его откроет кто-то еще, там окажется письмо как будто от старого друга, человека с безобидной фамилией, допустим Смирнов, который вспоминает их совместные учения много лет назад. Получив письмо, Шеймов должен был смочить его. Тогда на оборотной стороне проявится текст, написанный невидимыми чернилами, с указаниями, как подать сигнал о готовности к встрече с ЦРУ.
На выходе один из американцев спросил Шеймова, слышал ли тот о Хэллоуине. Нет, ответил он, а что это? Американец объяснил, что это праздник и что его будут отмечать как раз этим вечером.
“Чертовски ловко вы тут свою “сладость или гадость”[13] провернули”, — заметил он.
“Что-что?” — переспросил Шеймов.
“А, не важно. Потом узнаете”. В машине его довезли до кинотеатра и высадили за десять минут до окончания фильма.
