Я нашел резервную посадочную полосу, а белые родезийцы - нет. Она оказалась довольно неровной, но шасси "чессны" были к этому подготовлены. Нас ожидали несколько черных революционеров, вооруженных симпатичными китайскими автоматами и брошюрами Дядюшки Мао.
Мой пассажир потряс руку каждому, пока я наблюдал за пролетариями-демократами, заправляющими "чессну" из пятигаллоновых канистр. Это заняло немало времени, так как я проверял каждую канистру с помощью небольшой штучки, которую мне вручили в "Интернэшнл Чартер Инкорпорейтед" чтобы узнать, не слишком ли сильно разбавляют борцы за свободу горючее. Забраковать пришлось всего пять канистр. Они развернули самолет, и мой пассажир залез на крыло попрощаться.
- Спасибо за полет, капиталистическая гиена, - улыбнулся он.
- Не за что, коммунистическая крыса - Я пожал его черную руку.
- Не верю, что ты делаешь это за деньги, - заявил он.
Боже, эти люди меня достали. Не могут упустить случая, чтобы не попытаться обратить кого-то в свою веру. Я запустил двигатели, проверил все, что меня учили проверять, и взлетел. Успокоился я только, когда очутился над Индийским океаном. Занимался рассвет. Конечно, чернокожий агитатор был прав. Никакие деньги не заставили бы меня влезть в это дело. Я трус, и всегда им был. Но приложите определенные усилия, и из самой жалкой дрожащей мышки получится бесстрашный лев. Было уже совсем светло, и я спокойно летел над Красным морем. Время шло, а я все ещё был начеку. Это действовал транквиллизатор, принятый на посадочной полосе. Тихо подрагивающие приборы действовали гипнотически, солнце жгло мне руки. Я снял рубашку и выпил воды. Потом я пересек Синайскую пустыню и полетел над Средиземным морем на высоте 9 000 футов на скорости 200 миль в час. Через пару часов я вел самолет уже по радио: пролетая над Каиром, удалось поймать радиомаяк, так что полет не представлял проблемы.
Я прекрасно приземлился на бетонную дорожку в Датосе, где была база и штаб-квартира "Интернэшнл Чартер Инкорпорейтед". Напряженная выдалась ночь. "Чессну"я оставил возле главного ангара и сказал механикам-фрицам, что выжал двигатели до предела. Затем сел в приготовленный старый "джип" и покатил к главному зданию для доклада. Действие транквилизатора заканчивалось, я был потным, усталым и хотел пить. Как я сказал, никакие деньги не заставили бы меня этим заняться, разве что угроза пяти лет тюрьмы. По правде говоря, так оно и было.
2. Вербовка
Сначала о себе. Меня зовут Филипп Макальпин. Я работал в службе охраны промышленных секретов на одном хорошо известном предприятии по производству дешевой домашней утвари с банальным названием "Бритиш Электрик Хаусхолд Тулз". Моим начальником был вышвырнутый из армейской разведки тип по фамилии Стаффорд. Я ненавидел и его, и свою работу, но надо же на что-то жить, а служба в "Б. Э. Х. Т." не была особенно трудна. Мне даже неплохо платили - особенно после того, как я сорвал для компании небольшой куш, для чего мне понадобилось выйти за рамки дозволенных законом действий. На самом деле я чудом остался жив, и чтобы выказать свою благодарность, а также рассчитывая на подобные услуги в будущем, мне прибавили жалованье.
Еще несколько деталей, которые можно найти тщательно зарегистрированными в досье, хранящемся в "Б. Э. Х. Т.", а также в одном из архивов Службы безопасности нашего гордого Отечества. Я отношусь к тем, кого называют наследием среднего класса. Посещал среднюю ступень государственной школы и был исключен из второразрядного университета за то, что сделал бэби дочери местного миллионера. Мой заработок в "Б. Э. Х. Т." составлял 2. 500 фунтов в год плюс 500 фунтов на расходы, за которые мне не нужно было отчитываться. (Никому бы и не понравилось знать, что я использовал их на взятки). Вдобавок я получал 500 фунтов в год от вложений, сделанных на мое имя родителями, чтобы избежать расходов на их похороны. Я арендую трехкомнатную квартиру в Хэмстеде сроком на 15 лет. В ней полно стильных безделушек типа дорогих проигрывателей, кожаного уголка, вращающегося стула, кресел с подголовником, белого китайского ковра во весь пол, книжного шкафа вдоль стены и небольшой, но качественной коллекции вин.
В данный момент я живу с Вероникой. Ее полное имя Вероника Лом.
Мой рост - чуть выше 6 футов, а вес - между 160 и 175 фунтами, в зависимости от того, сижу я на диете или нет. У меня светлые волосы и серые глаза - женщины не считают меня особо привлекательным. Я немного изучал восточные единоборства, и это привело меня к выводу, что лучше иметь пистолет и находиться как минимум в двадцати футах от противника. Наконец, у меня есть спортивная машина "MGB", и в данный момент я восстановил права пилота, полученные ещё в молодости, но просроченные из-за отсутствия интереса к полетам.
Время - 10 часов утра. Промозглый декабрьский день с дождем, заливающим Лондон, как серая вода из сточной канавы. Год 1966. Рука Судьбы, философское понятие, к которому я отношусь с нервным презрением, снова протянула мне Руны Смерти.
